Монстр для охотника. Я твоя пара (СИ) - Ом Виктория

— Вероятно.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула я, подумав о том, что если бы эта гадина выбрала кого-нибудь другого, кто бы тоже был потомком Сазара.

— Хорошо? Не думал, что тебя это обрадует, — усмехнулся Дин.

Мои щеки вспыхнули, я осознала, как это прозвучало для него, и принялась оправдывать:

— Я просто подумала, что она могла бы выбрать и кого-нибудь другого на роль самца, чье семя бы ей подошло. Тот же Сазар. От него ребенок был бы с более сильным магическим потенциалом.

— Я не понял, ты сейчас подсказываешь Арии вариант, на который она должна обратить внимание, или ты все-таки запала на божественное влияние моего недоделанного папаши?

— Запала? Он странный и с ним… нет… я монстр, но не до такой степени, чтобы принуждать себя к спариванию с таким человеком, — сказала я, брезгливо кривясь.

— Вот значит как. Но Сазар действительно странный, а главное он не может пудрить мозги тем, чье сердце уже занято. Да и обряд связывания показал, что я не ошибся, когда не спрашивал твоего мнения на этот счет. — Дин расплылся в довольной улыбке и отпил немного вина.

— Это же почему? Так и будешь до конца моих дней недоговаривать и просто ставить перед очередным принятым тобой решением?

— Я не хотел тебя обижать, — он примирительно поднял руку, — вот избавимся от посторонних, и обязательно расскажешь мне свое мнение обо всем.

— Зачем ждать? — от накатившей волны раздражения, я икнула и проигнорировала смешок Дина на то, как не уместно это случилось. Я и так могу сказать, что думаю.

— Не надо, — предупредительным тоном попытался остановить меня Дин. — В прошлый раз твои откровения заставили Арию показать себя. А мне сейчас хотелось бы побыть с тобой, — с неожиданной теплотой в голосе произнес он, заключив мою кисть в жаркий плен своих ладоней.

И как можно злиться, глядя в самые честны и ясные глаза, что сверкали подобно траве после дождя?

— Ладно, но мы еще поговорим об этом обряде, — строгим тоном пообещала я.

— Обязательно. Потом, — поддакнул он. — Но сейчас я могу предупредить тебя только об одном, — продолжил Дин, перехватив мою ладонь одной рукой, а второй потянувшись к бутылке с вином, чтобы подлить мне в бокал.

Я внимательно следила за его действиями, стремительно перебирая в голове возможные варианты его следующих слов, от чего морщинка пролегла между моих бровей.

— Я завтра отправлюсь на территорию монстров, и взять тебя с собой не смогу. Принято решение провести обыск поселения. Нападение на людей и убийства — очень серьезный проступок, мы не позволим, чтобы кто-то еще пострадал, а Сетта не горит желание докладывать обо всем, что может показаться странным даже створгу.

— Кто-то может пострадать?

— Мы постараемся этого не допустить, но тебе там делать нечего. И мне бы не хотелось, чтобы ты переживала на этот счет. Мы сами найдем твою мать.

— Джун, — поправила я его.

— Хорошо, Джун. Надеюсь, нам удастся найти что-нибудь, что подскажет нам о том, кто мог помочь ей покидать периметр. Или, может, она скажет? — спросил он, странным образом посмотрев на меня, словно надеясь на подсказку.

— Нет, не скажет, — расстроила я его и отхлебнула вина, которое немного сглаживало неприятный разговор.

— Выходит, придется подержать ее в камере, пока не разберемся. Оттуда она никого убить не сможет.

— А потом… убьете? — спросила его, избегая прямого взгляд.

— Не знаю, это уже не от меня зависит. Возможно, Тео отдаст этот вопрос на обсуждение министров. И будем смотреть, что они предложат.

— М-м.

— Но это все. На сегодня. Поэтому предлагаю поужинать и отправляться в кровать,

— Дин игриво улыбнулся. — Нам нужно еще укрепить созданную связь.

Я посмотрела на него сквозь прищурь, подозревая к чему он клонит.

— Ты еще не устал? — уточнила я.

— Для тебя я всегда полон сил.

— Нет, так не пойдет, — остановила я его и попыталась забрать свою руку из его крепкой ладони. — Ты мне про обряд ничего не сказал. Хочу не хочу — не спросил. А теперь хочешь получить удовольствие после этого? Нет. Не пойдет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты мне отказываешь?

— Нет. Наказываю. Я забыла предупредить тебя, что сегодня мы будем спать врозь.

— Вот это неожиданно. И обидно. Я же хотел как лучше. Может, ты меня простишь?

— соблазнительным тоном произнес Дин, притянув к себе мою ладонь, и поцеловал в нее.

— Нет. И не проси. Завтра. Может быть. Я и прощу тебя.

— А сегодня? Будем спать в разных комнатах? В разных постелях?

На миг явственно представила, какой будет эта ночь, и от этого на душе стало грустно и одиноко. И немного боязно. От проснувшейся тревоги платье потемнело.

— Ну… я… могу согласиться на сон в одной кровати. Только СОН, — подчеркнула я свое условие, и пояснила для полной ясности: — Не голышом и под разными одеялами.

— Не слишком ли для брачной ночи?

— Брач…что?

— Первой ночи в качестве мужа и жены.

— Нет. Для тебя в самый раз. Чтобы не думал, что можешь тут крутить мной, как Сазар Элли.

На мое сравнение Дин криво улыбнулся, приподняв одну бровь, но спорить больше не стал, дав мне возможность в полной мере почувствовать себя главной. Платье окрасилось пурпурным, радуя глаз.

— Я говорил, что ты красивая?

Я вылупилась на него, не зная, что и сказать, от чего оттенок платья стал более блеклый.

— Правда, красивая, — он поднес мою ладонь к губам и снова поцеловал ее.

Ужин прошел тихо. Дин не стал далеко отсаживаться от меня, а наоборот — устроился так, чтобы и дальше не выпускать моей руки. Мы еще немного выпили, и даже посмеялись.

Дин рассказал, как проходил обряд у Лиз, вернее подготовка у нему. Его дочь очень волновалась, поэтому упросила его покачать ее немного на руках и спеть ей любимую колыбельную. А ее будущий муж, застав их в подобном виде, бросил Дину вызов и хотел разорвать помолвку, не разобравшись в том, кем является Дин его будущей жене. Хорошо, что все завершилось благополучно, и Лиз потом блистала в золоченном платье во время обряда и после на банкете в честь свадьбы.

Про платье я также не забыла спросить: зачем нужно следить за настроением девушки? Ответ оказался простым: люди сделали вывод из неудачного брака Сазара и Тибиске. И после появления монстров стали наряжать невесть в такие платья. Это позволяла заранее отсечь неуместный брак — где нет любви и доверия. Ведь, как оказалось, многие из девушек, как и мужчины, находили способы пережить неприятные ощущения во время обряда связывания, не выдав отсутствие любви. В таких случая связь ложиться болезненней, потому что насильно связывала двоих. Но подобная связь держится не более года и не имеет каких-либо особенностей, вроде того, чтобы чувствовать беду, нависшую над одним из супругов.

И тут мы дошли до вопроса о ее разрыве, но озвучивать я его не стала, чтобы не портить приятный вечер. Но после Дин все-таки рассказал, что ответы на мои вопросы прозвучали во время обряда: пока не угаснет ваша любовь или ваша земная жизнь. Он лишь добавил: для отмены брака достаточно признания одного из супругов в том, что они больше не любят свою пару.

Когда мы отправились спать, я запретила Дину заходить в комнату вместе. Могу с легкостью предположить, чем бы закончилось переодевание в его присутствие, поэтому я воспользовалась помощью Элли, чтобы снять платье. А надев ночную рубашку, залезла под одеяло и, пожелав девушке «теплой ночи», принялась ждать Дина, мысленно отпинываясь от слова «муж».

Элли вышла, а чуть позже скрипнула дверь, затем щелкнул замок. Свет в комнате потух. Я лежала на боку, спиной ко входу, и не решалась пошевелиться, слушая, как Дин шуршит одеждой, которую он неторопливо снимал с себя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Кровать скрипнула под его весом. Я затаила дыхание, словно рядом со мной лег опасный зверь и с ним нужно быть предельно осторожной.

Недовольно выдохнув, Дин перевернулся на бок и накрыл меня одной рукой. Некоторое время мы лежали так, но ему это показалось мало, поэтому он притянул меня к себе, немного поелозил, устраиваясь удобней, а после заснул. Слушая его мерное дыхание и радуясь исходящему от него теплу, я заснула с глупой улыбкой на губах. Чувствовала себя дурой, что не могла перестать улыбаться. Так и заснула — счастливой дурой.