Юлия Колесникова - Солнце бессонных

Я так и проснулась среди ночи на полу. Все тело болело, как напоминание о его сегодняшнем визите. Нехотя переодевшись, я добралась до кровати и слишком вымученная, чтобы о чем-либо думать заснула.

Через несколько дней я усилием воли постаралась забыть вечер приезда Калеба. Но иногда мне казалось, что место на руке, куда он поцеловал меня, — горит. Радовало то, что избегать его мне не было нужды. Он приходил вместе с Гремом каждый вечер, но по стечению обстоятельств, я была слишком занята и всегда возвращалась домой, когда оставался только Грем.

Только однажды, когда домой меня привезла мать Бет, я услышала, как на улицу кто-то вышел, хлопнула входная дверь и, увидев слишком знакомую фигуру Калеба, я машинально спряталась среди деревьев. Калеб, конечно же, заметил меня, я поняла это по его поведению, но ничего не сказав, он уехал. Я лишь спустя несколько минут, смогла выйти из своего убежища.

Поздоровавшись с Гремом и отцом, я поспешила на кухню, где меня ждало ризотто и Самюель с очевидным желанием поговорить. О чем, не трудно было догадаться. Я становилась сама не своя, когда разговор заходил о Калебе. И все гадала, кто первый из родителей поднимет эту тему. Зная, как Терцо не любит лезть в мои дела, я ожидала чего-нибудь подобного от Самюель.

И она мои ожидания не обманула.

Я жадно поедала горячее ризотто, второе мое самое любимее блюдо после макарон, и подозревала, что чересчур усердно накинулась на него. Последствия могут быть плачевные, и если закончиться просто болью в желудке, я буду очень рада.

Самюель с улыбкой наблюдала за мной. Не понимала я того удовольствия, что получали они, наблюдая за мной, когда я ем. Неужели они скучали по чему-то такому простому как еда? Я снова повторяла одну и ту же ошибку, на которую мне уже указывал Калеб — слишком превратно представляю себе, что такое быть вампиром.

— Ты случайно не встретила Калеба, когда приехала? — вопрос прозвучал невинно, но меня ей не провести. Насколько хорошо меня знала Самюель, так же хорошо ее знала я. И пусть я не очень представляла себе как это быть вампиром, понять чувства Самюель для меня не составляло труда.

— Прошу не надо, — отчаянно желая избежать этого разговора, простонала я. — Не думаю, что нужно поднимать эту тему, особенно когда тут Грем, — тихо добавила я, надеясь, что он не услышит, как я называю его имени.

— Думаю и ему и твоему отцу сейчас не до нас, твой отец поставил или сделал там какой-то финт, и он ломает голову, как бы выиграть эту партию. Сомневаюсь, что он вообще заметил, что ушел Калеб, и появилась ты, — по глазам я поняла, что Самюель настроена серьезно. Видимо я в последнее время действительно странная, раз она решилась поговорить, к тому же так настойчиво. Неужели я настолько их напугала?

Мне же казалось, я не вела себя как-то иначе, чем всегда. Хотя, если учесть, мои проблемы с учителем физики, две ссоры с девушками из команды поддержки (они назвали меня Глобусом! И предложили стать талисманом команды) и конечно постоянное плохое утреннее настроение. Я могла бы объяснить все это беременностью, будто вместо тошноты с утра не хочу ни с кем разговаривать. Но вряд ли Самюель оценит шутку. Она выглядела слишком серьезной.

— И так, — начала она, удерживая мой взгляд, подобно тому, как это делал Калеб, — что происходит между вами с Калебом?

— Точнее будет спросить, что происходит между мной и моей тягой к Калебу, — тихо поправила ее я. Ризотто показалось мне отвратительным и холодным. Неужели у меня хватило смелости признаться в своих чувствах к Калебу еще кому-то?

— То есть ты считаешь, Калеб ничего к тебе не чувствует?

Я посмотрела на нее раздражительно.

— Если ты хочешь знать, что происходит, тогда не спрашивай меня и ничего не говори. Я расскажу тебе.

Она в ожидании застыла и замолчала, соглашаясь на мои условия.

— Я не знаю, что на самом деле происходит. Возможно это ваше очарование, или я действительно не равнодушна к нему, но мне плохо, и очевидно в ближайшее время ничего не измениться. Если я так и не смогу преодолеть эти чувства к нему, я рожу ребенка и уеду учиться в Лутон, а может и куда дальше. Точнее говоря, подальше от него. Дольше я не выдержу.

— И давно ты решила? — голос мамы звучал глухо. Я знала, что причиняю ей боль.

— Давно, — не стала уточнять я.

— А если он чувствует к тебе тоже самое?

— Мам, прошу, ну посмотри на меня, — я встала из-за стола и раскинула руки, — как Он может чувствовать хоть что-то ко Мне?

Я видела, что Самюель с трудом старается понять меня. Для нее я прекрасна, потому что ее дочь, потому что человек. Как кто-то может не полюбить меня? Но в мире людей, я совершенно обычная пятнадцатилетняя беременная девушка, не отличающаяся для других ничем. Для нее я та, ради которой она каждый день борется с болью и жаждой, просто потому что любит.

— Ты недооцениваешь себя… — начала было Самюель, но я перебила ее.

— Не смей так говорить, тебе не понять меня! — еще чуть-чуть и я готова была закричать. — Как легко тебе говорить. Но ты не можешь понять. Ведь ты это ты, и ты прекрасна!

— Да, я знаю. Я не могу, потому что для меня нет прекраснее никого на земле, чем ты, — она поднялась и обняла меня.

Но я хотела услышать такие слова не от нее, а от Калеба. Возможно, только это она и понимала, любовь к мужчине тоже изменила ее.

Все что я сдерживала в себе, вылилось в слезы. Как же давно я не плакала по-настоящему. Но и тут приходилось сдерживать себя, в соседней комнате сидели Грем и отец, и я не хотела, чтобы они застали меня заплаканной.

Я вывернулась из объятий матери и уже жалела, что дала этому разговору развиться — облегчения он не принес ни мне, ни ей. Мы остались все на тех же позициях где и раньше. Я не была утешена, а она не знала чего ждать далее от моих страданий. Мне становилось лишь хуже от мысли, что меня жалеют, такое воплощения красоты, как мама и отец, когда я и сама хочу быть таковой, как они. Будь я хоть в половину, как мама, я могла бы найти в себе силы побороться за внимание Калеба. Возможно когда-нибудь, когда я стану вампиром, я еще вернусь к этой мысли.

Она тихо ушла из кухни, не желая меня смущать более. Я смогла даже доесть и попить чая, к сожалению, ничто не могло повлиять на мой аппетит.

Не привычно для себя я погладила живот и понадеялась, что смогу все преодолеть. Легкое движение ребенка утешило меня. Хотя бы кто-то нуждается во мне.

Дня через два после разговора с Самюель, я играла с ручкой на уроке английского, безуспешно стараясь вслушаться в голос мисс Крат, но думала лишь о том, что скоро, как передавали метеостанции, на три дня солнце поселиться в нашем маленьком городке. И, конечно же, вспоминала о родителях и Калебе.