Дылда Доминга - Erratum-2

37

— Тебе как обычно? — в глазах бармена притаились лукавые искорки. Странная девчонка, появившаяся недавно в их баре, притягивала взгляд.

— Да, пожалуйста, — пробормотала Лили, слегка смутившись. Вот она и дожилась до статуса «завсегдатая» питейного заведения. Как же все это было странно. Похоже, идея Самаэля подсадить ее на алкоголь вместо наркотиков сработала лучше, чем он ожидал. Ее тянуло в бар теперь почти с такой же силой, как несколькими днями раньше — в нижние слои. Нет, здесь не было реалистичных видений, магии иллюзий, зато и не было горького разочарования после — лишь обволакивающая тишина, опускающаяся на голову и притупляющая боль. Легкое покачивание на волнах забытья.

Самаэль обычно составлял ей компанию, но на этот раз Лили улизнула из ада сама. Ей хотелось побыть одной, а может, не хотелось демонстрировать ему, насколько хорошо удалась его затея, чтобы он не придумал чего-нибудь еще и не лишил ее этой маленькой отдушины.

— Что-то ты сегодня задумчивее, чем обычно, — по-дружески подмигнул ей бармен. — А где твой приятель?

— Дома, — вздохнула Лили, отодвигая бокал и кивая на него. — Повторишь?

На месте пустого бокала в мгновение ока возник полный, Лили даже не успела заметить, как это произошло — бармен знал свое дело.

— Так что, поболтаем? — не унимался парень.

— Нет, — отмахнулась от него Лили, припадая к новому стакану.

— Просто «нет» и все? — возмутился бармен. — А что, лучше напиваться молча в полном одиночестве? — Его брови картинно поднялись вверх. — Смотри, а то станешь, как он. — И парень брезгливо указал в сторону уснувшего за стойкой неряшливого типа.

— Да ладно тебе, — смягчилась Лили, поглядев в ту сторону. — Скажешь тоже. Он же, наверное, тут и родился.

— Зря так думаешь, — бросил бармен, протирая очередной бокал, — он появился здесь немногим раньше тебя.

Лили снова посмотрела в сторону незнакомца: что-то в нем казалось ей смутно знакомым. Но крепкий напиток обжигал ее горло и расходился приятным теплом по всему телу, и вскоре ее перестал волновать пьяница на другом конце барной стойки, и вообще все прочие глупости в мире.

— Может, тебе вызвать такси? — раздался сквозь мягкую вату опьянения голос бармена. И Лили едва не ляпнула, смеясь: «такси в ад не ходит». Но потом сосредоточилась и, помотав головой, выложила деньги на стойку. Слезть с табурета получилось не с первого раза, но, в конце концов, ей это все же удалось, и Лили неуверенно зашагала на выход. Следовало пройтись по воздуху и достаточно протрезветь, чтобы вспомнить необходимую последовательность и место, в котором она оказалась, выйдя из окна в спальне Ника. Ей пришлось немного поработать над точкой выхода, как объясняла Грерия. Но поскольку бар достаточно хорошо запечатлелся в ее памяти, сконцентрироваться на нем почти не составило труда.

Уже в дверях Лили заметила, что пьяница неверной походкой бредет ей наперерез. И не успела ничего сделать, как они схватились друг за друга в поисках равновесия и едва не вывалились наружу, вызвав грохот веселья внутри бара.

— Да уж, настоящий цирк, — пробормотала Лили, пытаясь прийти в себя.

— Нечего было так напиваться, — проворчал мужчина, и Лили в возмущении подняла на него взгляд. Да как он смел еще и обвинять ее! И… обомлела. Потому что сверху на нее уставились серые глаза Синглафа.

— Синглаф? — Мысли путались, пальцы мелко задрожали. — Нет, этого не может быть.

— Икатан? — он зачарованно смотрел на нее, но хмельные пары мешали ему понять, реально происходящее или нет.

— Почему ты здесь? Что случилось? — Лили снова дотронулась до него, убеждаясь, что она еще в своем уме.

— Ты у меня спрашиваешь, что случилось? — с горечью произнес Синглаф.

— Но ты же исцелился после возвращения… Ты же предлагал помощь мне… Ты же весь… — Лили поморщилась, слишком глубоко вдохнув воздух, — совсем пьян. — Слова бармена долетели словно издалека до ее сознания. — И уже не первый день, верно?

— Да, исцелился, да, предлагал, — он кивал в такт своим словам, — и да, проиграл. — Горькая усмешка, казалось, приклеилась к его губам. Грустный клоун, этакий Пьеро-неудачник. Эта маска не шла ее наставнику: то, что она сейчас видела, было катастрофически неправильным.

— Тебя же может увидеть кто-то из братьев в таком виде…

— Кто? Думаешь, меня кто-то ищет? Они разве прибежали за мной, когда я оказался внизу, в ловушке?

— Перестань, — Лили встряхнула его и заставила встать ровно. — Ты прекрасно знаешь, что они не могли тебе ничем помочь. Все закончилось бы тем, что они присоединились бы к тебе в соседних камерах.

— А как же воинство? Чего тогда оно стоит?

— Они не прошли бы дальше колодца, — Лили покачала головой.

— Да, а хрупкая девушка прошла?! — в его глазах плескался нездоровый блеск.

— Это мой дом, Синглаф, — Лили отпустила его и отошла на шаг в сторону. — Я уже говорила тебе. Та девушка, которую ты знал, была всего лишь иллюзией.

— Значит, все наши труды, все время, что мы провели вместе — для тебя лишь иллюзия?

— Нет, конечно, нет, — Лили ощущала себя уже почти трезвой. Не так она рассчитывала провести этот милый вечер. С другой стороны, ей еще крупно повезло, что с ней не было Самаэля — тот быстро выбил бы всю дурь из светлейшего. — Ты дорог мне, Синглаф, и знаешь это.

— Тогда идем со мной.

— Куда? Посмотри на себя, тебе нужно привести себя в порядок.

— Я уже не пьян, — отозвался он, и его серые глаза посмотрели с грустью, дурацкая улыбка исчезла с лица, словно ее там никогда и не было. — Вернись со мной, — в этих словах было сосредоточено столько силы, боли, любви, всего — что будь она прежней, пошла бы не глядя. Но только не сейчас. Лили подняла на него хмурые глаза, отливавшие зеленым от сожаления и злости.

— Я не вернусь! И тебе не нужно по этому поводу пить. Это не твоя победа и не твое поражение. Это не имеет отношения к тебе! Я понимаю, что ты никогда и никого не терял, — тон Лили смягчился, — но поговори с Марком — такое бывает. В мире людей, в котором ты сейчас стоишь, такое случается постоянно. И ты, ты сам запрещал мне помогать им, не понимал, как я могу быть так добра, если они не несут в себе и сотой доли того света, что наши братья. А как его нести, скажи, а? Если только ты хочешь поднять голову и взглянуть на этот чертов свет, как тебя бьют по ногам, пока у тебя не подкосятся колени, и ты не рухнешь лицом в грязь. А там, внизу, знаешь, уже не так много света, даже если захочешь. А когда ты чудом находишь в себе силы встать снова, тебя снова бьют, но уже в живот, и ты снова падаешь, — и так до тех пор, пока у тебя не останется ни сил, ни желания подняться, пока тебя уже не будет.