Израненные альфы - Ленор Роузвуд
Я сильно трясу головой, пытаясь отогнать этот образ. Сейчас не время и не место для таких мыслей. Мы на вражеской территории, Рыцарь заперт в кабинете Чумы с отравленным стаканом воды на столе, а я стою за окном, и у меня встает от мысли о том, как я шлепаю самую проблемную омегу в мире.
Просто еще один гребаный вторник.
Глава 20
КОЗИМА
Я еще сильнее вжимаюсь в холодную каменную стену дворца, внимательно прислушиваясь к звуку шагов Чумы, эхом отдающихся в его кабинете. Мое сердце колотится так сильно, что я уверена, он услышит это через окно, но он заполняет тишину тем, что ворчит себе под нос о «беспечных туристах» и их «гребаных сигарах».
Я кусаю губу, чтобы сдержать ухмылку.
О, если бы он только знал, что пожар — это наименьшая из его проблем прямо сейчас. Этот ублюдок должен мне за то милое пребывание в его пыльной камере, а затем за то, что передал меня Николаю, из всех людей, как посылку под роспись.
Конечно, я привязалась к этому психованному мудаку. Я даже не могу не гадать, как там сейчас они с Вороном. Но это не значит, что я забыла унижение от всего этого.
Злоба зашита в моем ДНК.
Сквозь окно я наблюдаю, как Чума замирает у декоративной статуэтки на пьедестале возле книжной полки. У меня перехватывает дыхание, когда он тянется, чтобы поправить ее, слегка поворачивая, словно ее положение оскорбляет его одержимую потребность в порядке. Рыцарь стоит, замерев, в углу, всего в четырнадцати футах от него, и я клянусь, что вижу, как эти синие глаза горят за забралом шлема.
Все, что я могу делать — это молиться, чтобы он не пошевелился.
Или не зарычал.
Но Чума отворачивается, видимо, довольный новым углом статуэтки, и возвращается к своему столу. Мой пульс учащается, когда он тянется к стакану с водой.
Давай же, ты, педантичный хер. Пей.
Он берет стакан, стягивает сурхиирский шарф, закрывающий нижнюю часть лица, подносит его к губам наполовину, затем замирает. Его глаза сужаются, изучая прозрачную жидкость так, словно она только что обосрала всю его родословную.
— Срань господня, — шепчу я. — Вот это паранойя.
— Разве это паранойя, если ты действительно подсыпала что-то ему в напиток? — шипит Гео рядом со мной, и я практически чувствую, как он закатывает свой единственный глаз, хотя не смею оторвать взгляда от Чумы.
— Ты зануда.
Наконец, словно решив, что вода простояла не так уж долго, чтобы стать подозрительной, Чума делает долгий глоток. Я смотрю, как дергается его кадык, когда он глотает, борясь с желанием станцевать победный танец прямо здесь, на территории дворца.
— Ты уверена, что не насыпала туда достаточно этого дерьма, чтобы убить его? — шепчет Гео, его щетина царапает мне ухо. Чертовски смешно, что я даже не хочу ударить его за это.
— Конечно нет, — я делаю паузу, размышляя. — Наверное.
Рычание Гео вибрирует в воздухе между нами.
— Ну всё. Нас всех казнят за убийство кронпринца Сурхииры.
— Перестань быть таким паникером.
— У кого-то здесь должен быть здравый смысл, и это явно не ты.
— Заткнись, — бормочу я, но мое внимание приковано к Рыцарю, все еще застывшему на месте, как самая убедительная статуя в мире. — По крайней мере, он хорошо справляется с ролью доспехов.
— Ага, он был рожден для этой роли, — ворчит Гео.
Чума берет одну из бумаг со стола и движется к окну. Мы с Гео оба вжимаемся сильнее в стену; его твердая туша давит мне в бок, и я задерживаю дыхание, когда тень Чумы падает на камень рядом с нами. Периферийным зрением я ловлю проблеск глаз Рыцаря за забралом, отслеживающих движение другого альфы с хищной сосредоточенностью.
Яду лучше подействовать быстро, потому что, если Чума станет хоть немного ближе к тому, чтобы обнаружить нас, Рыцарь начнет защищать меня, разорвав принца на части.
А нам, так уж вышло, он нужен живым и говорящим.
Рука Чумы появляется на подоконнике; кожа его перчатки скрипит, когда он сжимает его и наклоняется вперед, чтобы выглянуть наружу. Затем он шатается, грубый кашель вырывается из его горла.
Наконец-то, блядь.
— Какого хрена… — его колено подгибается, и когда он хватается за оконную раму, его глаза встречаются с моими на долю секунды.
Узнавание вспыхивает в этих бледно-голубых глазах, за ним следует понимание.
— Ты.
Я ничего не могу поделать с маниакальной ухмылкой, расплывающейся на моем лице, когда я машу ему рукой.
— Привет, Чума. Или лучше сказать, почти-деверь?
Его рука тянется к оружию с впечатляющей скоростью, учитывая яд, бегущий по его системе. Очевидно, я недооценила, сколько потребуется, чтобы свалить альфу его размера и подготовки. Он может быть худощавым по сравнению с другими Призраками, но вблизи он, блядь, огромный. Справедливости ради, Гео пилил меня, чтобы я его не убила.
Прежде чем Чума успевает выхватить клинок, Рыцарь срывается с места. Декоративные доспехи грохочут, когда он пересекает комнату в два огромных шага, его человеческая рука сжимается на горле Чумы сзади.
— Что за нах… — слова Чумы обрываются, когда Рыцарь отрывает его от земли.
Но Чума не выжил бы как один из Призраков, будучи легкой добычей. Его клинок сверкает, находя щель в декоративной броне Рыцаря, там, где сходятся пластины. Рыцарь ревет, скорее от неожиданности, чем от боли, и его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы Чума вывернулся.
Принц приземляется в приседе, оружие уже движется по смертельной дуге. Массивная фигура Рыцаря работает против него в ограниченном пространстве.
Блядь. Он не может нормально уворачиваться в комнате, которая явно не создана для восьмифутовых альф-мутантов в доспехах, плаще и всем прочем. Я не рассчитывала, что дойдет до настоящей драки.
Стоило ожидать, что Чума не сделает это легким.
Он брат Азраэля.
Гео влетает в окно с большей ловкостью, чем должен обладать человек его размеров.
— Нужна помощь, Железный Дровосек?
Глаза Чумы метнулись к нему, и, несмотря на то что яд делает его движения слегка заторможенными, его голос сочится отвращением.
— Я слышал, что ты спятил, Гео, но ты меня, блядь, накачал?
Гео тычет большим пальцем в мою сторону.
— Это все она.
— Совсем немного, — добавляю я невинно, начиная лезть через окно, чтобы помочь. И как раз вовремя, так как Чума запускает метательный нож в сторону Гео. — Берегись!
Нож со свистом рассекает воздух, вонзаясь в
