Невеста не из того теста - Екатерина Мордвинцева

одурачить. Позволил украсть у себя самое ценное, что только может быть у моего рода, и принять за него блестящую подделку.

— Кто? — спросил я, и моё слово прозвучало тише, но от этого стало лишь опаснее, как затишье перед смерчем.

— Ох, уж эти драконы, всё им подавай имена да титулы, — она язвительно усмехнулась. — Кто был рядом? Кто имел доступ? Кто подсунул тебе милую, удобную куклу, пока настоящая жемчужина пылилась в темнице? Думай, дракон. Голова не только для того, чтобы в небесах парить.

Клариса. И её дочь. Мариса. Всё вставало на свои места с ужасающей, кристальной ясностью. Вся их ложь, вся их показная забота. Они не просто обманули меня. Они надругались над самой сутью моей природы.

— Ты должна будешь рассказать это всем, — заявил я, глядя на неё поверх пляшущих теней от свечей. — В академии. Перед лицом Совета.

Она закатила глаза с таким театральным отчаянием, что его хватило бы на все трагедии империи.

— О, нет-нет-нет! Старуха Вельда не ходит на званые вечера! Не танцует менуэты под взглядами надутых магистров! — она с силой стукнула кулаком по столу, и её ступка подпрыгнула. — Увольняй! Наш договор — правда за камушки. Исполнен. А теперь проваливай!

— Ты пойдёшь, — мои слова не оставляли пространства для манёвра. — Ибо если ты откажешься, я не просто заберу свои камни. Я сотру эту лачугу с лица земли вместе со всеми твоими коллекциями. — Мой взгляд скользнул по банкам, и я мысленно уже видел, как они взрываются в очищающем пламени.

Она фыркнула, но в её глазах мелькнул неподдельный страх. Она знала, что я не бросаю слов на ветер.

— Угрозы? — она попыталась парировать, но её голос дрогнул. — Как неоригинально. Чем же ты ещё попытаешься купить старуху, дракончик?

Я улыбнулся. Холодной, безрадостной улыбкой, в которой не было ни капли тепла.

— Помимо сохранения твоего уникального жилища? — я сделал паузу, давая ей прочувствовать всю тяжесть возможных потерь. — Фамильный склеп де Сайфордов хранит артефакты, о которых тёмные маги шепчутся в кошмарах. Зеркало Истины, в котором нельзя солгать даже самому себе. Кинжал Теней, что режет не плоть, а саму память и волю. Ты получишь право выбрать один из них. В награду за твоё публичное свидетельство и помощь.

Глаза Вельды расширились. В них вспыхнула настоящая, неуёмная жажда. Алчность коллекционера, страсть исследователя, голод существа, вечно ищущего силу, — всё это боролось в её взгляде с упрямством и страхом перед светом.

— Зеркало… — прошептала она, и её голос вдруг стал молодым и жадным. — Говорят, оно показывает не то, что ты есть, а то, кем ты мог бы стать, сделай ты иной выбор… — Она замолчала, сглотнув. Борьба продолжалась. Я видел, как её пальцы нервно теребят край платка. Наконец, она испустила долгий, шипящий вздох, словно из неё выходил весь воздух. — Чёрт бы побрал всех драконов и их проклятые сокровища! Ладно! — она с силой хлопнула ладонью по столу. — Вельда идёт на твой дурацкий бал! Но только ради Зеркала! И если эти твои надутые магистры хоть слово поперёк скажут, я их в жаб превращу! Честное слово старой ведьмы!

— Превращай, — я повернулся к выходу, чувствуя, как камень с души свалился, но на его место лёг новый, более тяжёлый — предчувствие грядущей битвы. — Мы отправляемся сейчас же. И готовься, зрелище обещает быть впечатляющим.

Она что-то пробормотала себе под нос, собирая в дорожную сумку склянки, корешки и пучки трав с таким видом, будто собиралась на пикник в преисподнюю. Я вышел на поляну, глотнув холодного, пробивающегося сквозь чащу воздуха. Правда была добыта, свидетель — куплен. Оставалось самое сложное: предъявить эту горькую правду миру и помешать тому чудовищному заговору, что плела моя «невеста» против той, чью судьбу и душу они с матерью так цинично исковеркали. Цена искупления моей слепоты росла с каждой минутой.

Глава 14

Рихард де Сайфорд

Рассвет застал нас у ворот Айстервида. Небо на востоке только-только начало светлеть, окрашиваясь в бледные, водянистые тона, а звёзды ещё не до конца сдали свои позиции. Воздух был холодным и чистым, пахнущим влажной землёй и предчувствием. Мы с Вельдой — столь нелепая пара: я, с обнажённым по пояс торсом, в разорванном плаще, и она, сгорбленная, закутанная в тёмные, пропахшие болотом тряпки, — возникли из предрассветного тумана как видения из кошмара.

Сторожевые чары академии дрогнули при моём приближении, узнав хозяина, но я чувствовал их настороженную вибрацию, направленную на мою спутницу. Вельда лишь фыркнула, что-то неразборчиво пробормотала, и чары отступили, будто обожжённые.

— Веди быстрее, дракон, — проскрипела она, ковыляя рядом. — На воздухе тут дует. Старуху простудишь, тогда вообще никто ничего не узнает.

Я не стал спорить. Провёл её не через главные ворота, а через потайной ход, известный лишь ректору и старшим магистрам. Он вёл в заброшенное крыло, где когда-то размещались гостевые апартаменты для визитёров самого высокого ранга. Сейчас они пустовали и покрылись пылью. Я распахнул тяжёлую дубовую дверь в одну из комнат.

Комната была просторной, с высокими потолками и потускневшей от времени роскошью. Гобелены на стенах изображали сцены из истории магии, а в камине лежали нетронутые поленья.

— Здесь тебя никто не потревожит, — сказал я, зажигая свечи на канделябре жестом. Пламя вспыхнуло, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. — Еды принесут. Никуда не выходи.

Вельда окинула комнату оценивающим взглядом, её нос повёл себя, словно выискивая что-то.

— Сыровато, — буркнула она, подходя к камину и проводя рукой по мраморной полке. — И паутины многовато. Непорядок. — Она повернулась ко мне. — Ладно, дракон. Ступай, развлекайся со своей фальшивой невестой. А старуха пока тут обживётся. И не забудь про Зеркало!

Я кивнул и вышел, заперев дверь не только физически, но и наложив на неё тихое, но прочное охранное заклятье. Я не мог рисковать.

Вернувшись в свое жилище, я прошёл прямо в кабинет, минуя спальню. Оттуда доносилось ровное, спокойное дыхание Марисы. Мысль о том, что она спит в моей постели, пока её жертва металась в отчаянии, вызывала во мне приступ такой холодной ярости, что пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Я не стал её будить. Сейчас мне требовалась не конфронтация, а стратегия.

Присев за свой письменный стол, я взял лист плотной,