Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Прямо здесь. Как животное, — прошептал я, целуя ее пальцы и понимая, что штаны уже распирает. — Я буду ломать тебя… Словами нежности. Поцелуями. Членом. Пока ты не забудешь, как он называл тебя «жирной свиньёй»… Потому что ты — моя сладкая конфетка…

Я просил прощения за то, что будет. У ее нежной руки. У ее кожи. У ее пальчиков. Я смотрел, как дрожат её ресницы, как сжимаются пальцы на моём плече, как дыхание ломается, будто она уже чувствует меня внутри.

Она знала: если поцелует меня — я ворвусь в неё так, что она забудет имя Уитмора.

И она поцеловала.

Не как жертва.

Как соучастница преступления.

Я увидел легкую улыбку на ее губах.

Я схватил ее за шею, жадно срывая поцелуй за поцелуем. Я приказывал. Пил ее до дна, пока моя рука скользила между ее ног. Мокрая… Такая мокрая…

Если бы на ней было платье, я бы разгрыз его зубами.

Я щелкнул ремнем, расстегнул пуговицы, прикоснулся своим горячим и твердым членом к ее животу.

А потом бросил ее на кровать, развернул её, направил и вошел. Моя рука скользила у нее между ног. Каждое движение моих пальцев вызывало у неё судорогу — не от боли, а оттого, что плоть вспоминала: она имеет право чувствовать.

По телу пробежала дрожь. Еще… Еще…

Она застонала, когда я вошел в нее весь. Я чувствовал себя ненасытным животным, которое не может утолить голод. Я сжимал ее горло, шептал ей, что потом я буду нежным… Но не сейчас… Сейчас я не помнил себя. Она стонала. Я чувствовал, как под моими пальцами вибрирует ее горло. А мне хотелось разорвать ее на части своим желанием. Ее, мокрую, стонущую, задыхающуюся, дрожащую всем телом.

И тут я услышал, как она закричала. Хрипло, надрывно, задыхаясь и выгибаясь всем телом. Мало… Слишком мало… Я хочу, чтобы она кончала еще… И еще… Дракон хочет, чтобы она стонала еще…

Она задыхалась, впивалась рукой в подушки, а потом снова вздрагивала на моем члене, кончала с диким стоном, сжималась и текла…

— Остановись, — простонала она, подавшись бедрами ко мне. — Мне кажется, у меня сердце разорвется… Или… или… я сойду с ума… Боже-боже-боже…

— Уже не могу, — шепчу я, целуя ее висок, щеку и плечо. — Не могу, конфетка…

Я скользил языком по ее коже.

— Не могу… — прошептал я, а она снова кончила, всхлипывая и глотая воздух. — Ты сегодня вела себя плохо…

Я перевернул ее. Я схватил её за шею, и дракон внутри заурчал: “Сожми. Пусть знает, чья она”. Я чувствовал, как её пульс учащается под моими пальцами. Она не отстранилась. Наоборот — выгнула шею, будто предлагая её мне.

Она чувствовала меня… Всего… Я лег сверху, чувствуя, как ее грудь скользит по моей груди.

— Чья ты? — шептал я, чувствуя, что вот-вот кончу. Я сжал ее шею в тот момент, когда она снова сжалась и застонала. Ее руки впивались в меня, из ее губ вырвался стон наслаждения.

— Чья? — прошептал я в ее губы.

— Твоя, — едва слышно прошептала она, а я почувствовал, как кончаю. Прямо в нее. В ее горячее, дрожащее тело, которое еще вздрагивает от удовольствия.

“Моя… Моя сладкая… Я не знаю, как жил без тебя… Без твоего тела… Без твоих губ…”, — стонал я, покачнувшись еще раз и обжигая ее шепотом.

Я поцеловал ее. Так жарко и глубоко, что она простонала…

В этот момент я почувствовал, как нас связывает невидимая сила. Связывает навсегда. Это было то мгновенье, когда чудовище выбирает не убить — а запечатлеть себя в теле женщины навек. Забрать себе всю.

Мне впервые в жизни захотелось построить вокруг нее мир. Безопасный, подконтрольный, подвластный мне.

И если кто-то посмеет ее обидеть, то я подарю ей корону из его костей.

— Я… я вспомнила, — прошептала она, задыхаясь от волнения. — Я… я кое-что видела… У твоего отца… Я видела нити… Много ниточек, которые везде… На губах… На руках… Нитки… Такие… серебристые… Тонкие-тонкие… Как у марионетки…

Глава 74. Принц

Принц

Я завернул ее в плащ, словно драгоценную добычу. Она моя… Потому что она сама захотела… И от этого она еще прекрасней, соблазнительней… И даже сейчас я задыхаюсь от желания… Но я знаю, что она устала. Ей нужно время… И дракон чувствует это. Он теперь чувствует ее каждый вздох, каждый удар сердца, как будто свой.

Я сжал ее, вынес на улицу и почувствовал, как из спины пробиваются крылья. Я чувствовал, словно держу на руках весь мир. Весь мой маленький и хрупкий мир, завернутый в плащ.

И сейчас, когда я летел над городом, я знал. Если с ней что-то случится, я не захочу жить без нее. Без ее губ, без ее дыхания, без ее запаха. И мне будет все равно, что творится вокруг. Ее не заменит ничто и никто. Никогда.

Я почувствовал, как сжались мои руки, словно судьба уже пытается вырвать ее из них. Но я не отдам.

Теперь я понимал, что чувствовал отец, глядя на мертвую маму. Я знал его чувства. И все, что я говорил ему, казалось мне просто детским лепетом. Только сейчас я понял, что он имел в виду. И знал только одно. Он хочет умереть. Больше всего на свете. Он не хочет открывать глаза, чтобы увидеть мир, в котором нет ее.

Я мягко приземлился на балкон, прошел через комнату и вышел в коридор.

Мне хотелось поговорить с отцом. Попросить у него прощения за свои слова. И… если он придет в себя, то помочь ему уйти. Я знал одно. Он бы сам направил меня своей рукой.

Теперь я знал точно. Даже если он очнется, он не будет править. Он не захочет. Он будет считать секунды без нее, вспоминать и разрывать себе сердце.

Я открыл дверь в свои покои и уложил конфетку на кровать. Бережно, с нежностью. Ведь теперь она — всё. Мое всё.

— Я сейчас вернусь, - прошептал я. — А ты пока отдыхай…

Я коснулся ее губ поцелуем, чувствуя, как она тянется ко мне. “О, восхитительная!”, — шептало внутри чудовище, когда я раздвинул ее губы поцелуем.

— Я хочу увидеть отца, - прошептал я, накрывая ее одеялом.