Она и зверь. Том 1 - Maginot

– Тео, разве в твоей комнате недостаточно разных игрушек?

– Они все мне надоели. Я хочу увидеть море! Мэри сказала, что до него всего день езды на карете!

– Бедный мой маленький сын, – опустив взгляд, с сожалением сказал эрцгерцог.

Теплая большая ладонь медленно потрепала волосы мальчика. Териод лишь продолжал смотреть на отца грустными глубокими глазами, не в силах больше молить о выходе за пределы особняка.

Род Аталлента в течение уже нескольких поколений не отправлял своих отпрысков в Академию Беллаче. Териод познавал академические основы не выходя из дома. Даже его партнерами по фехтованию были лишь рыцари, служившие дому Аталлента.

На самом деле у Териода было все необходимое для нормального детства. Его хорошо кормили, а жажду знаний он мог утолить, лишь протянув руку к книжным полкам. Семья эрцгерцога уделяла большое внимание и манерам Териода, ведь ему надо было соответствовать воспитанию рода Аталлента. В этом собственном крошечном мире Териод вырос в прекрасного наследного эрцгерцога.

И вот мальчик выдающейся красоты, с благородной речью и умением вести себя достойно наконец-то достиг совершеннолетия.

В тот день Териод впервые увидел слезы родителей. Они говорили о своей любви и обнимали истинного наследника. Териод был поражен происходящим: родители никогда не позволяли себе излишних нежностей в отношении него. Все из-за того, что, потеряв двух сыновей, эрцгерцог с женой решили реже видеться с Тео в страхе, что привяжутся к нему, а он покинет их, как и его братья. Поэтому няня Мэри стала для Териода самым близким человеком. И теперь, когда перед ней стоял уже совсем взрослый юноша, она расплакалась.

– Фух. Наконец-то я могу не бояться, что свихнусь!

– Юный господин, не говорите таких страшных слов! – всплескивала руками напуганная няня.

– Это я просто так радуюсь, – Териод не мог сдержать слезы счастья.

Он плакал и смеялся. Няня Мэри упрекнула его, сказав, чтобы он выбрал из этого что-то одно. Он и сам хотел просто смеяться, но слезы против воли текли из его глаз. Страх перед родовым недугом, отравлявший всю его жизнь, наконец исчез. В тот миг Териод выглядел нелепо, но никто не посмел бы смеяться над ним – его чувства можно было понять.

С того момента Териод стал учиться вести дела семьи. Он был еще молод для наследования титула, но в роду Аталлента имелась традиция ранней передачи полномочий. Однако чтобы стать полноправным главой, Териоду нужно было исполнить долг перед семьей: вступить в брак и родить детей – наследник был необходим, чтобы род Аталлента продолжился.

Но когда обучение Териода подходило к концу и он уже привык к работе, которую выполнял вместо отца… произошел несчастный случай.

Карета с эрцгерцогом и эрцгерцогиней перевернулась на полной скорости, и они трагически погибли. Они не были самыми любящими родителями, но Териод знал, что они всегда заботились о нем и желали для него только лучшего. Он никогда не винил их в холодности, ведь понимал, что она была лишь защитным механизмом до его совершеннолетия.

Но… ему не было грустно.

– Разве это не безупречное проклятие? Мои родители погибли, а я даже не скорблю.

– Ваше высочество, слуги могут вас услышать, – смутившись, попытался остановить его Оливер.

Старый дворецкий помнил его с младенчества.

Териод кинул взгляд сначала на могилу родителей, а затем на Оливера. Его прозрачно-голубые глаза казались неживыми.

«Буду ли я грустить, если умрет Оливер?» – спросил сам себя Териод.

Он знал ответ на этот вопрос. Оливер всегда был рядом, и маленький Териод в любой момент мог на него положиться. Какая ужасная ирония судьбы – ощущать такую привязанность к тому, с кем не связан кровными узами, но совершенно ничего не чувствовать к своим родителям. И всему виной проклятие рода Аталлента.

– Болезнь, обращающая зверем даже того, кто в душе остался человеком… – обеспокоенно произнес Териод.

Ему было страшно: сможет ли он стать хорошим родителем? К рождению и воспитанию ребенка нужно подходить должным образом, ведь малыш – это огромная ответственность.

В детстве он прочитал множество книг. Это были истории о том, как родители выполняют свои роли, а дети – свои. В случае с его необычной семьей все было иначе, а потому семейные ценности он черпал из книг и видел в них свои идеалы.

Сам он словно сошел с портрета – идеальный эрцгерцог, казалось даже ненастоящий. Териод осознал, что проклятие сделало из него куклу.

– Смогу ли я жить как нормальный человек?

– Опять вы за свое, юный господин.

– Оливер, я даже не могу представить себя с ребенком на руках.

Оливер отнесся к опасениям Териода как к пустяку. Будучи стариком, прожившим долгую жизнь, он знал, что можно пропускать мимо ушей. В любом случае, нравилось Териоду это или нет, он должен был продолжить род Аталлента.

– Вы можете не беспокоиться о воспитании ребенка и уходе за ним.

– Проблема вовсе не в этом.

– Взгляните на эти портреты. Возможно, вам кто-нибудь понравится?

– Убери. Видеть их не желаю, – поморщился Териод и отодвинул от себя протянутую Оливером стопку бумаг.

Оливер ничего не мог поделать с упрямством хозяина. Все были уверены, что он и дальше будет здоров, что проклятие миновало, поэтому вопрос о продолжении рода отошел на второй план.

Но как бы не так.

Тех, кто знал о наследственном недуге, опечалило известие о заболевании Териода, но в первую очередь их охватил ужас. Даже совершеннолетие не смогло уберечь его от проклятия, а значит, гибель рода Аталлента неминуема.

Первым предвестником беды стал внезапный приступ гнева у обычно спокойного и мягкого Териода. Он впал в ярость на целую неделю и с трудом вернулся в свое привычное состояние. С каждым разом приступы звериного безумия становились все продолжительнее, и он уже не мог контролировать эмоции, что уж говорить о внешнем виде. Его обычно аккуратно застегнутые пуговицы теперь через одну были вырваны и застегнуты весьма неряшливо, а вместо послушных локонов на голове красовалась растрепанная копна. Хоть Териоду и удалось вновь вернуть себе человеческий облик, но разум, вероятно, он уже почти не контролировал.

Испуганные вассалы, прибежав к нему, стали требовать наследника. Взорвавшись от громких криков, Териод резко встал со своего места и взревел:

– Я для вас что – домашний скот?!

Все вздрогнули. Он окинул столпившихся злобным взглядом, а затем скривился, стиснув зубы.

– Для вас я человек или что-то наподобие породистого жеребца?! Это вы делаете из меня животное своими нелепыми, омерзительными просьбами!

Кроткий Териод впервые начал крушить и ломать все вокруг. В ужасе от его безумного вида сановники