Метка Вечных - Валентина Зайцева

мгновенно погасило последние тлеющие остатки раздражения от всего, что со мной произошло. Он говорил, что видит во мне какую-то ценность, значимость. Я редко слышала подобное в свой адрес за всю жизнь. Его искренние слова на мгновение ошеломили меня, и он уже спокойно повернулся, чтобы окончательно уйти.

Но прежде чем он сделал первый шаг в темноту, я наконец нашла, что ответить.

— Это многое для меня значит. Спасибо вам.

Сайлас медленно повернул голову, бросив на меня прощальный, долгий взгляд, его ледяные голубые глаза поймали яркий отсвет факелов, и на его тонких губах на короткое мгновение застыла печальная, грустная улыбка, прежде чем он окончательно скрылся где-то в конце длинного каменного коридора.

Когда он наконец ушёл, я снова тяжело опустилась на жёсткие нары и устало уткнулась разгорячённым лицом в мягкую подушку. Если в других мрачных камерах томились прочие несчастные пленники грозного Владыки Каела, у меня не было ни малейших сил, ни искреннего желания выяснять это прямо сейчас. Он разумно рекомендовал мне хорошенько поспать, и с этим его справедливым утверждением я спорить не собиралась категорически.

По крайней мере, здесь, в этой тесной камере, я была в относительной безопасности.

Так мне тогда наивно казалось.

А в моих беспокойных снах за мной вновь неотступно гнался тот самый оживший труп из морга, неустанно преследуя меня по бесконечным коридорам моего рабочего места. Я убегала за крутые повороты, которых раньше не существовало в реальности, мчась сквозь бессвязные, сюрреалистичные ландшафты моего спящего, хаотичного сознания.

— Помогите! — отчаянно кричала я, совсем как в тот настоящий, страшный день. — Кто-нибудь, помогите мне!

Мерзкая тварь настойчиво охотилась за мной. Не имело никакого значения, что места, через которые я стремительно бежала, в реальном мире не были связаны между собой. Я отчётливо слышала гортанное рычание и пронзительный визг монстра, его нечеловеческие крики, требовавшие моей горячей крови. Его дикие вопли, жадно жаждущие моей быстрой смерти.

В слепом отчаянии я резко завернула за очередной угол и на полном ходу врезалась в кого-то. От внезапного столкновения тот отступил на шаг назад, но легко удержал равновесие и уверенно остановил меня. Пара сильных рук властно легла на мои дрожащие плечи — одна в кожаной перчатке, другая с острыми когтями. В тот же самый миг знакомые улицы Барнаула бесследно растворились в воздухе. Я больше не убегала от чудовища — я столкнулась с ним лицом к лицу.

Надо мной угрожающе прозвучал тёмный, бархатный голос, полный откровенного, насмешливого веселья.

— Ты звала?

Глава 18

Нина

Это не походило на сон.

Или, по крайней мере, не на обычный.

Только не это дерьмо снова.

Я тонула. Жидкость заполняла мои лёгкие, и я не могла дышать. Я находилась под водой, смотрела вверх на рябую отражённую фигуру, стоявшую надо мной. Я чувствовала, как моё сердце сжалось в груди, как страх пронизывал меня насквозь, словно электрический разряд. Я ощущала себя беспомощной и застывшей во времени.

— Я слышал твои крики, взывающие ко мне сквозь тьму.

Голос был тем же самым, что и во всех моих последних снах.

— Почему ты боишься воды? Почему ты сама навлекла на себя эти страдания?

Резкий и тёмный, как нож в тени.

— Хоть это и восхитительно наблюдать, но беседовать в таких условиях довольно скучно.

Фигура, которую я едва различала сквозь толщу воды, приблизилась, словно присела, чтобы заглянуть мне в лицо сквозь поверхность замёрзшего источника. Она протянула руку — в чёрной перчатке — ко мне. Ладонь вверх, пальцы растопырены в приглашающем жесте.

Что угодно, лишь бы выбраться из воды.

Я схватилась за эту руку, и та ответила на мою хватку. Когда рука потянула меня вверх, я уже не была в воде. Я стояла посреди… ну, посреди ничего. Я стояла на поверхности чёрного стекла, которое простиралось бесконечно во всех направлениях. Блеск стеклянного пола постепенно угасал в темноту, оставляя всё остальное совершенно пустым.

За исключением мужчины, стоявшего передо мной. Одетый целиком в чёрное, единственной причиной, по которой он выделялся на фоне окружающей тьмы, был какой-то источник бледного света, исходивший откуда-то, отделявший его от теней.

Я некоторое время наблюдала за ним, гадая, не набросится ли он на меня сейчас и не разорвёт ли на куски. Гадая, что он вообще собирается делать. Но он сложил руки за спиной и, казалось, был готов дать мне передышку.

У меня были смутные воспоминания о лихорадочных снах после того, как я чуть не утонула, но я не была до конца уверена, насколько это было реальным или просто плодом моего собственного разума. Здесь шансы были пятьдесят на пятьдесят.

— Я всё ещё сплю? — наконец спросила я.

— Да, — вздохнул Самир с разочарованием. — К сожалению. Но, — он сделал шаг ко мне, и его голос внезапно превратился в тёмное, хриплое рокотание, — теперь я достаточно силён, чтобы взять под контроль наше маленькое… свидание.

Самир сделал ещё один шаг. Я рефлекторно отступила назад, и он лишь усмехнулся в ответ.

После этого он исчез, растворился передо мной, словно его никогда и не было. Прежде чем я успела обернуться, чтобы увидеть, куда он мог деться, чья-то рука обвилась вокруг моей талии сзади и резко притянула меня к чьей-то груди. Запах старых книг, кожи и пыли, аромат ветшающей бумаги окружал его, словно странный одеколон.

— Куда же ты думаешь бежать в этом мире, который контролирую я? — поддразнил он.

Это прозвучало бы игриво, если бы он только что не схватил меня.

Кончики острых когтей его латной перчатки покоились у моего горла, чуть ниже подбородка. Они ощущались как остриё ножей. Когда он слегка надавил, это заставило меня запрокинуть голову назад, прижавшись к его груди там, где встречалось плечо. Либо это, либо риск быть разрезанной. Обе мои руки метнулись к его запястью, пытаясь оттолкнуть его руку от себя. Но это было безнадёжно. Я едва могла его сдвинуть.

Прикосновение холодного металла к моему лицу скользнуло по коже, и я поняла, что его голова была близко к моей, почти прижималась к моей шее и щеке. Он издал низкий звук в горле, а рука вокруг моей талии притянула меня ещё плотнее к себе.

— Ты весьма прелестна, не так ли? Какой огонь я чувствую внутри тебя. Скажи мне, дорогая, — пробормотал он, его голос стал низким, довольным рокотом, который понизился в тоне,