Королева из другого мира - Диана Клэр

— Тем не менее, мне вас навязали, и с этим фактом придется смириться, — декан пристально посмотрел мне в лицо. — И мне, и вам. Поскольку, обещаю, вам будет очень непросто.

Я в третий раз кивнула, совершенно не понимая, зачем меня сюда позвали. В голове царил полнейший бедлам. Мысли, чувства, ожидания, эмоции — всё это смешалось в одну неудобоваримую кашу. Меня кидало то в жар, то в холод.

Я не могла понять этого человека! Как и его отношение ко мне. Ведь если я его так бешу, какого черта он спасает меня? Какого черта тащит меня на руках домой? Вернее, в мою комнату. Какого черта грозится наказать моих обидчиков? А уже через секунду смотрит на меня чуть ли не с пренебрежением? И обзывает “наказанием”?

— Я понимаю, — стараясь не заплакать от горечи и разочарования, прошептала я. Потом сглотнула и уже тверже добавила. — Я готова.

Пристальный взгляд серых глаз еще на секунду задержался на моём лице. Затем по лицу профессора скользнуло странное выражение — то ли удовлетворение, то ли восхищение, то ли…

Нет, мне, наверняка, показалось. Я помотала головой.

— Хорошо, — голос Ротта смягчился, словно то, что он услышал, доставило ему удовольствие. Он оторвался от стола и опустился в кресло напротив меня. Теперь его глаза находились на одном уровне с моими. — Тогда вот еще что. — Он секунду помолчал. — Мэйди… послушайте.

От того, что он впервые назвал меня по имени, у меня, почему-то задрожали руки. По телу снова разлилось приятное тепло, а сердце затрепетало, как бабочка. Неужели мне так мало надо для счастья? Что со мной вообще происходит?

— До меня дошли слухи о том, что произошло с вашим платьем, — его сильная ладонь накрыла мои руки, сжимающие колени.

Меня будто пронзило током, а внизу живота начал медленно завязываться горячий узел.

— Всё в порядке, — едва слышно прошептала я, опустив взгляд. — Ничего страшного не произошло.

— Мэйди…

О боже! Скажи это еще раз! Назови меня по имени!

— Я понимаю, что вы девушка гордая, но при вашем уже и так шатком финансовом положении лишней одеждой не разбрасываются, — в голосе Ротта звучала искренняя забота и… нежность?

Нет! Нет! Нет! Узел внизу живота завязывался всё крепче и крепче, а тело начало рассыпаться на мельчайшие осколки.

Таня, возьми себя в руки! — заорал разум.

Но мне, к величайшему стыду, вовсе не хотелось брать себя в руки. И, главное, мне не хотелось, чтобы профессор их отпускал… Мои руки, я имею в виду.

— Те, кто это сделал, очень состоятельные, — продолжил профессор. — И если вы решите пожаловаться, то вам возмест…

— Нет! — я вскинула глаза и едва не утонула в грозовом небе. Мне даже показалась, что я захлебнулась, поскольку на долю секунды я потеряла способность дышать.

Ротт продолжал смотреть на меня. А поскольку он молчал, явно ожидая пояснений, я с усилием сглотнула и продолжила:

— Я не буду ни на кого жаловаться, профессор Ротт. Если я хочу остаться в этой академии и учиться на боевом факультете, я должна научиться защищаться. Сама. И еще, — я осеклась. Потом, собравшись с духом, закончила. — Я никогда не была и не буду стукачкой. Я себя уважать перестану. — Шумно выдохнула.

Декан несколько секунд молчал. А я, не выдержав, снова опустила взгляд.

— Вы меня поражаете, — наконец, вымолвил мужчина и, отпустив мои руки, резко встал с кресла и отошел к окну, встав ко мне спиной.

В груди разлилось разочарование. Я почувствовала себя, как маленький, беспомощный птенец, выпавший из теплого, надежного гнезда. Мне так не хватало его руки…

В кабинете повисло странное молчание. Казалось, в воздухе разлилась какая-то недосказанность. Я ждала, втайне надеясь, что он вновь подойдёт ко мне и прикоснётся…

Ротт с минуту стоял ко мне спиной, глядя в окно. А когда он снова повернулся, на его лице была привычная непроницаемая, сугубо официальная маска. Ни тени той… нежности. Я аж поморгала несколько раз.

Теплый, тягучий узел мгновенно испарился. А с ним и блаженная невесомость. Остались лишь полная растерянность и смятение.

Я не понимала этой метаморфозы… Я не понимала себя… Я не понимала вообще ничего!

— Хорошо, адептка, — ну вот, снова это холодное "адептка". — Тогда перейдём к деталям вашего обучения. — Голос декана звучал сухо, по-деловому. — Поскольку вам многое придется нагонять, я составил для вас подробный план занятий помимо тех, что у вас указаны в расписании. В них будут входить дополнительные уроки боевой подготовки, чтение перечисленной в списке литературы, а, так же, персональные занятия со мной. Вам надо научиться управлять своим потоком. А то вы сейчас как слепой котенок, тыкающийся носом во все вокруг и не понимающий, что вообще происходит.

Из всего я услышала только "персональные занятия со мной", от чего сердце сделало бешеный кульбит и взволнованно забилось. Значит, мы будем видеться наедине? И, может, я снова смогу разглядеть в его глазах то… живое, что сейчас скрывается за ледяной коркой равнодушия?

Я молча кивнула. А декан обошел стол, достал из одного из ящиков сложенный в несколько раз лист бумаги и снова подошел ко мне.

— Держите, — он протянул мне листок. — Изучите его как следует. И возьмите в библиотеке указанные книги.

Я потянулась за листком. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. На слишком короткое мгновение…

— Тогда, если у вас больше нет вопросов, вы можете быть свободны, — Ротт повернулся к двери. Разговор был явно закончен. — Знакомство с вашим тренером по боевой подготовке состоится завтра в три часа дня. Я заберу вас без четверти три.

— В это время я, скорее всего, буду в библиотеке, — вспомнив нашу с Боданом договоренность, сообщила я.

Потом нехотя поднялась с кресла и медленно зашагала по пушистому ковру к двери. Мне так не хотелось уходить! Почему-то я чувствовала себя тут, как дома.

Обернувшись, посмотрела еще раз на прекрасное, аристократичное лицо. Как же мне хотелось сломать этот заслон равнодушия, скрывающий… мне очень хотелось надеяться, что он что-то скрывает!

— Идите уже в свою комнату, адептка, — голос профессора звучал странно. Слишком тихо. — И не ходите больше одна, особенно ночью.

Я медленно взялась за ручку, всё оттягивая момент, когда мне придется покинуть эту комнату.

— Марш в комнату, я сказал! — рявкнул, внезапно, преподаватель.

От неожиданности я вздрогнула и пулей вылетела в коридор.

На мгновение замерла, пытаясь разобраться в своих чувствах. Но, поняв, что это гиблое дело, почти бегом припустила в женский корпус.

Однако, несмотря на всю неразбериху, царившую в душе, сердце моё