Вторая единственная - Ляна Вечер

— Мама Гулико… — топаю за ней, — Раждэна нет дома.

— Где же он? — оборачивается.

— Уехал по делам. Но он скоро вернётся, — спешу успокоить волчицу.

— Луна-Луна… — свекровь цокает и качает головой. — А где Жанночка? Где моя любимая дочка?

Любимая дочка…

Такая постановка вопроса лишает меня надежды на добрые отношения со свекровью. Похоже, волчица без ума от Жанны.

— Жанна здесь больше не живёт. Она рассталась с вашим сыном, — сообщаю свекрови.

— Ты что, выпила? — мама Гулико морщит нос.

— Выпила, — вздохнув, опускаю взгляд. — Но это было вчера. Я не пьяная.

— Значит сумасшедшая, — заключает волчица. — Истинные не могут расстаться.

— Жанна свела метку Раждэна, — ещё немного приоткрываю завесу тайны.

— Луна всемогущая… — выдыхает свекровь, держась за сердце, и бледнеет.

— Вам плохо? Воды принести? Может, вызвать скорую?

Суечусь, не знаю, что делать.

— Воды. Принеси мне воды, девочка, — машет рукой, словно выметая меня из комнаты.

Несусь в кухню, хватаю чистый стакан из сушки, наливаю воды и замираю. Ситуация — врагу не пожелаешь. У мамы Гулико от новости о расставании сына с парой едва не случился инфаркт. Расскажу ей, что Раж обрёл вторую единственную — и придётся вызывать Тамару. Нет, я лучше пока об этом тактично промолчу. Побуду горничной.

Вернувшись в комнату, отдаю свекрови стакан с водой:

— Вот, выпейте.

Она пьёт и поглядывает на меня. Кажется, мама Гулико заподозрила неладное. Или я от страха вижу то, чего нет?

— А ты многое знаешь, человечка, — волчица ставит стакан на журнальный столик. — И про оборотней, и про личную жизнь моего сына.

Э-э… И добавить больше нечего. Надо как-то выкручиваться.

— У меня большой опыт работы на магических хозяев, — импровизирую. — А насчёт личной жизни вашего сына… Я ведь горничная, — пожимаю плечами. — Много чего вижу и слышу.

— Луна-Луна, никакого стыда у нынешней молодёжи! — Мама Гулико смотрит на меня с упрёком. — В наше время молодая девчонка ни за что бы не стала работать у холостого мужчины. Ты каждый день здесь прибираешь?

— Угу, каждый, — продолжаю врать во благо.

— А грязь такая, что, кажется, раз в месяц приходишь, — свекровь бросает увесистый упрёк. Делай уже свою работу. Тебе за болтовню платят или за уборку?

М-да, властная женщина, ничего не скажешь. Так и тянет поклониться «владычице». Теперь я понимаю, почему Раж вечно всё пытается решить за меня — этим он пошёл в маму.

Но раз уж я взялась изображать прислугу, буду делать это до его прихода.

Вытаскиваю ведро с водой в коридор, мочу тряпку и слушаю, что происходи в комнате. Свекровь говорит по телефону. Похоже, с кем-то из родни. Со слезой в голосе мама Гулико сообщает о горе в семье. «Лучше бы Луна забрала её к себе, чем сыночек расстался с любимой». Раж и Жанна были прекрасной парой. Да что там — прекрасной!.. Они идеально подходили друг другу.

Мою пол и злюсь. Хочется пойти и рассказать свекрови, что её любимая доченька выкинула раненого Раждэна в мусорный бак. Но я держусь.

— Три усерднее! — голос волчицы заставляет меня вздрогнуть.

Я задумалась и не заметила её. Волчица стоит надо мной и смотрит, как я ползаю на коленках. Швабры в доме не нашлось.

— Я тру… — шепчу и ползу попой назад.

— Там пятно, — мама Гулико показывает пальцем на едва заметное пятнышко на ламинате. — И вообще, кто моет пол от порога? А-ай, Луна всемогущая! К порогу моют!

Сказать, что я бешусь — ничего не сказать. Бешусь и молчу. А почему, собственно, я должна молчать?!

— Вас устраивало, как Жанна занималась домом? — встаю и с вызовом смотрю на свекровь.

— Что за вопрос? — волчица снова морщит нос. — Жанночка — картинка, её красивые ручки не созданы для уборки.

Жанночка — картинка, а я так себе, значит. Да, у меня нет модельной внешности, как у бывшей Раждэна, но я искренне старалась понравиться свекрови. Хотя бы как горничная.

Поворот ключа в замке — в квартиру заходит Раж. Отлично! Теперь можно и поговорить. Всем вместе.

Зверь смотрит на маму, потом на меня, на ведро и свежевымытый пол:

— Что тут происходит? — удивлённо гнёт бровь.

— Луна, всемогущая! Сыночек!

Мама Гулико встречает сына так, будто он из космоса вернулся. Раждэн сам в шоке от такого приёма.

— Мам, хватит! Всё! — отцепляет от себя волчицу. — Я тоже очень рад тебя видеть. Только я не ожидал, что ты приедешь сегодня.

— А я вот собралась и приехала. Сюрприз! — Улыбается сыну во все тридцать два, а потом поворачивается ко мне — Всё, хватит развозить грязь по полу. Ты свободна. Иди домой.

— В смысле — домой? — у Раждэна лицо вытягивается от удивления. — Дарина никуда не пойдёт. Она уже дома.

Теперь удивлена я. Впервые слышу, что мой дом здесь. Я что, с нетрезвой головы согласилась на переезд?

— Сынок, ты поселил у себя горничную? — Мама Гулико хватается за сердце. — Как так можно? Это же неприлично!

— Какая на хрен горничная?! Даря — моя жена!

Нервно улыбаясь, смотрю на свекровь. Она в полном ауте.

— Здравствуйте, — не придумываю ничего лучше, чем поздороваться снова. — Очень приятно.

Только непохоже, что это взаимно…

Глава 25

Трында полная! Мама принципиально не идёт на контакт ни со мной, ни с Дарей. Волчица затаила на нас смертельную обиду. Причин хватает — согласен, но надо что-то решать. Нельзя же всю жизнь молчать! Вот только мама встала в позу. И даже кофе, который сварила невестка, она демонстративно вылила в раковину.

— Я лучше пойду в комнату, — шепчет жена мне на ухо.

— Нет, — беру её за руку. — Останься. Я сейчас что-нибудь придумаю.

— Раж, ты только хуже сделаешь, — тихо говорит лапа. — Твоя мама не хочет разговаривать из-за меня.

Она чмокает меня в щёку и уходит. Лицо мамы Гулико надо видеть — на нём крайняя степень раздражения. И что с этим делать? Непонятно.

— Хочешь, я сварю тебе кофе? — дую щёки, смотря на волчицу.

— Обойдусь, — фыркнув, садиться за стол. — Я жду объяснений.

— А я ждал, что ты проявишь уважение к моей личной жизни. — Тоже сажусь за стол. — Ты приехала без предупреждения, смутила Дарю, а потом вообще отказалась с ней общаться.

— Я бы не приехала, если бы ты брал трубку. — Мама Гулико прямит спину. — Я неделю тебе звонила, — бросает с упрёком.

Вот чёрт… Мой телефон исчез вместе с Жанной, а номер, которым я пользуюсь сейчас, мама Гулико не знает. Конечно, она заволновалась.

— Мой косяк. Прости, — хмурюсь. — Просто доху…

— Не матерись! — Мама Гулико хлопает ладошкой по столу. — Я не так тебя воспитывала! —