Отдам фамильяра в злые руки! - Алиса Квин

академии, ректор не думал, что когда-то воспользуется последствиями своего поступка. Просто хотел прекратить пытку. От аромата крови этой девочки внутри что-то переворачивалось и сводило с ума снежного демона. Пришлось усмирять внутреннего зверя, чтобы не начать трансформацию прямо там, на месте. Мелисса вытерла кровь, платок остался у нее. А потом… потом она чуть не лишилась своего дара, опустошив резерв, а сердцем демона овладела паника. Нельзя было позволить ей умереть. Зверь внутри ревел и требовал его выпустить. Никогда еще он так не реагировал ни на одно живое существо. Понимая, что жизненная энергия покидает тело девушки точно так же, как и магия, Эйтинор не стал раздумывать. Он хотел поделиться с ней капелькой силы, но едва только коснулся губами ее губ, понял, что потерял себя. Внутри будто что-то взорвалось, распространяя огонь по венам, мешая дышать и не позволяя мыслить. С трудом оторвавшись от нежных, безвольных губ девушки, демон отступил, прилагая титанические усилия, чтобы удержать самоконтроль.

– Кто же ты? – ошарашенно прошептал ректор, стоя рядом с кроватью своей адептки.

Теперь он ясно ощущал – ведьмочка не просто человек. Есть в ней что-то странное. Вот почему так пьянил ее запах, вот почему ее аура казалась необычной и невероятно привлекательной. Стайракс облизнул губы, до сих пор хранившие вкус ее поцелуя. Это просто какое-то безумие, которое не хотелось прекращать. Аромат ее крови все еще будоражил внутреннего зверя. Откуда здесь кровь? Повинуясь какому-то внезапному порыву, Эйтинор наклонился и достал из кармана форменного фартука Милли свой платок, испачканный ее кровью.

Он собирался разгадать эту загадку. С каждым днем становилось все невыносимее держаться на расстоянии от адептки Райлис. Это приводило в ярость, но в то же время доставляло какое-то немыслимое удовольствие. Но все это было ничто по сравнению с тем, что стало происходить с демоном после того, когда Мелисса провела тот ритуал…

– Зачем тебе знать, чья это кровь? – стараясь сохранить хладнокровие, спросил ректор. Зверь внутри его настороженно зарычал.

– Обещаю, – усмехнулся хозяин кабинета, – я не причиню вреда тому, кого ты так оберегаешь. Но я могу помочь тебе.

– Дастиан, – немного помедлив, произнес Эйтинор, – я попросил тебя о помощи, и ты дал обещание, что это останется строго между нами.

– Ты прав, – кивнул Дастиан, – я давал такое обещание. Я не собираюсь его нарушать. Но позволь мне хотя бы раз взглянуть на… хм… это существо.

– Не смей! – взревел ректор и, прежде чем осознал, что делает, вскочил на ноги и приблизился к брату.

Перед ним возник сверкающий щит. В воздухе закружились снежинки. Эйтинор мог бы с легкостью разбить защиту Дастиана, но остановился и сделал глубокий вдох, почти уже привычно обуздывая свою сущность.

Глава Тайной канцелярии удивленно взирал на ректора академии Джоелросс.

– Надо же! Когда я тебя отправлял в академию на должность ректора, – задумчиво произнес он, – даже не мог предположить, что ты так увлечешься молоденькой адепткой.

Видя, что брат собирается что-то сказать, перебил:

– Да, я знаю о твоей маленькой ученице, брат! – Демон довольно улыбнулся. – Не скажу, что понимаю, но одобряю твой выбор. Это ее печать истинной полыхает на твоей ауре? Вижу, что ее. Полагаю, и кровь на том платке тоже принадлежит адептке… Как там ее? Райлис! Так ведь?

Эйтинор мрачно смотрел на хозяина кабинета с непонятной смесью ненависти и восхищения. Он никогда не сомневался, что Дастиан лучший во всей империи в своем деле, что рано или поздно он докопается до сути. Другой вопрос – чем это грозит для Милли? Но тут старший из братьев Торренс слегка наклонился к собеседнику и внезапно задал вопрос:

– Каким образом ты оказался связан чарами истинной пары с человеческой девчонкой, у которой в роду были метаморфы?

Эйтинор сжал пальцами подлокотники кресла, в которое снова сел, так, что костяшки побелели.

– Этого не может быть! – глухо произнес он. – Я бы почувствовал!

Дастиан покачал головой.

– Сомневаюсь! – сказал он. – Слишком маленький процент примеси крови. Возможно, седьмое поколение. Вероятно, она сама даже не имеет понятия, кто она такая. Перевоплощаться, скорее всего, не может, а вот преобразовывать магию, как надо ей, очень даже.

Ректор потрясенно молчал. Наличие крови метаморфа у Милли многое объясняло. Теперь становилось понятно, почему он сразу выделил эту девушку среди всех адептов, почувствовал ее. Сам не понимал, что именно так привлекало демона в ней. Тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

– Я надеялся, что в ней есть демоническая примесь, – признался он.

Брови брата взлетели вверх.

– И зачем тебе это нужно было?

Какое-то время Эйтинор молчал, собираясь с мыслями.

– Я рассчитывал, что мне не придется снимать печать истинной пары, что смогу оставить привязку и укрепить союз. Я не хочу ее отпускать…

Признание далось нелегко. Глава Тайной канцелярии задумчиво смотрел на брата.

– Никогда не думал, что стану свидетелем чего-то подобного. Ведь времена истинных пар канули в бездну. Настоящие предначертанные пары давно исчезли. Демоны слишком дорожат своей независимостью. Только лишь когда отказались связывать себя узами с кем-то, обрели могущество и власть.

Эйтинор слушал слова Дастиана, продолжая хмуриться. Все это он прекрасно знал. Как и то, что некоторые его сородичи шли на проведение ритуала, чтобы связать себя на время узами истинной пары и воспроизвести сильное потомство. Отличие от предначертанных пар было в том, что подобная связь имела временный эффект и по силе своего действия в разы уступала настоящей.

– Расскажи мне, каким образом девочка смогла тебя привязать? – вырвал из задумчивости внезапный вопрос.

Ректор поднял тяжелый взгляд на главу Тайной канцелярии.

– С чего ты взял, что она меня привязала, а не я ее? – мрачно спросил он.

В ответ получил ехидную ухмылку.

– Потому что, братец, это не в твоем характере привязывать себя к женщине, тем более к девочке. Что-то произошло, и я хочу знать, что именно!

Эйтинор размышлял всего пару мгновений. Ситуация уже давно вышла из-под контроля. Если кто и может помочь, то это только Дастиан.

– Я почувствовал ее в первый день своего пребывания в академии, – вздохнув, начал говорить ректор, – это раздражало и сводило с ума. Я чувствовал ее запах, я ловил каждое ее движение, я боролся со своим зверем, не позволяя ему перехватить контроль. С головой ушел в работу. Расследовал убийства, происходящие в городе, фиксировал каждый всплеск магии, искал виновных, но всякий раз, когда я видел хотя бы мельком Мелиссу, почти терял контроль. А потом…

Он замолчал и выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Она могла погибнуть, понимаешь? Я держал на руках ее безвольное тело и понимал, что не смогу ее отпустить.

– И что ты сделал?

– Я отдал ей каплю своей магии, – просто сказал Эйтинор.

Дастиан потрясенно смотрел на своего младшего брата, который всегда был слишком самоуверенным, слишком независимым и свободным. Трудно было представить его заинтересованным в обычной человеческой