Возмездие - Анна Карвен

маленькие острые клинки и свои мечи странно изогнутой формы — один длинный, а другой короткий — и быстро закрепляет их на теле.

Когда он встречается со мной взглядом, его лицо ужасающе холодное. Я понимаю сразу.

Это режим убийцы Кайма.

Нежная, собственническая и мягкая сторона, которую он открыл мне в глубинах ночи, ушла, похоронена под контролем и сосредоточеностью.

Он собирается убить много людей.

Но как добраться до них вовремя?

Возможно, мидрианцы уже достигли Венасе. Возможно, уже похищают, грабят, оскверняют наших женщин…

— Мы отстали. — Мой голос — дрожащий шепот, когда я поддвигаюсь вперед в седле, освобождая место для него.

К моему удивлению, он хватает поводья и вкладывает их мне в руку.

— Ты видела, как я ехал на лошади. И знаешь, что делать. Веди Облако к своей деревне. Что бы ты ни делала, оставайся в седле, — его темные глаза пронзают меня, — и двигайся медленно.

— Но почему? Что ты собираешься делаешь с…

— Амали, не пугайся. Я вот-вот исчезну. Такого рода вещи лучше делать одному. — Его голос становится зловеще тихим.

Когда я выдыхаю, мое дыхание превращается в облако пара. Могу поклясться, температура только что понизилась.

Он берет меня за руку, его длинные алебастровые пальцы сжимают мои. Он берет более короткий из двух своих изогнутых мечей и вжимает его рукоять в мою ладонь.

— На всякий случай, тебе он может понадобиться.

Кожаная обмотка рукояти кажется чужой и все же знакомой. Меня пробирает озноб. Он хорошо носится и эластичен — признак того, что это часто используемый инструмент мастера. Инструмент для убийства.

— Но тебе не нужно будет его использовать. Я обо всем позабочусь. — Он слегка хлопает Облако по крупу. — А теперь поезжай, Амали. — Лошадь начинает идти. Я оглядываюсь через плечо и вижу Кайма, стоящего в полутьме утра, с обнаженной грудью и вооруженного всеми мыслимыми видами клинков.

Он выглядит совершенно устрашающе.

Холод усиливается, смешиваясь с теплом в животе. Без него я чувствую себя одинокой и уязвимой. Холод хлещет по моим голым ногам, и небольшая часть меня просто хочет забыть обо всем этом и свернуться клубком, окруженная сильными теплыми руками Кайма.

Хотела бы я сбежать с ним.

Но я не могу.

Это мое место. И это мой народ.

Я иду домой. И просто не знаю, с чем столкнусь, когда доберусь туда.

Кайм поднимает руку в мрачном полуприветствии.

Я не могу перестать смотреть на него. Как будто он сплел транс из теней, а змея, извивающаяся по его рукам, кормится тьмой, проглотила ее и превратилась в мерцающего, изгибающегося волшебного зверя.

Температура падает еще больше. Кажется, время замедляется. На мгновение Облако и я замерзаем, а Кайм превращается в черно-белое пятно.

Затем он расворяется в воздухе.

У меня перехватило дыхание.

Что сейчас произошло?

Время снова ускоряется. Стук копыт лошади выводит меня из ступора.

И я остаюсь смотреть на угасающий огонь и струйку дыма на поляне. Мужчина, исчезнувший у меня на глазах, на самом деле не человек, а призрак?

Глава 23

Кайм

Когда слабый намек на утренний свет начинает течь по небу, я бегу через безмолвный лес, используя клубок тьмы, кружащейся внутри меня.

Я помню звук дрожащего голоса Амали, когда она рассказывала мне, что с ней сделали.

Меня это злит.

Гнев придает мне силы

Мидрианцам не следует находиться в этом лесу. Я не позволю им убивать народ Амали.

Мой народ.

Хотя я игнорировал их существование большую часть своей жизни, они все еще мой народ.

И, возможно, ответы, которые я ищу, находятся где-то в этом лесу. Я просто недостаточно внимательно смотрел.

Я закрываю глаза и бегу, мои ноги проваливаются в мягкую землю. И представляю перед собой ничто так, как меня тренировали учителя Ордена.

Я чувствую прохладный утренний воздух на моей обнаженной груди. Ощущаю, как на моей коже высыхает пот, и чувствую ровный ритм моего дыхания.

Ощущаю за спиной присутствие Амали. Я оставил ей только быструю лошадь и более короткие клинки иншади, но этого достаточно.

За нами никого нет.

Все они уехали в Венасе.

Я проникаю глубоко в пустоту, которая существует во мне, ощущая свою силу острее, чем когда-либо. Представляю ее как холодное бездонное озеро. Погружаюсь в холодную воду, и все, что находится на поверхности, замедляется почти до полной остановки.

Я питаюсь гневом внутри себя, и все становится очень легко. Учение Ордена гласит никогда не убивать.

Я приказываю времени замедлиться, и мир вокруг меня замолкает.

Падающие листья внезапно зависают в воздухе. Останавливается дуновение ветра. Пикирующая птица замирает на середине дуги, ее тело направлено к земле, как стрела.

Амали позади меня, и пока она в безопасности.

Мне действительно не следовало снова использовать эту силу так скоро, но ее люди умрут, если я этого не сделаю, и, похоже, это один из тех редких моментов в моей жизни, когда меня действительно волнует, выживут люди или умрут.

— Ты не можешь вечно оставаться равнодушным засранцем, Кайм. Никто не может. Даже ты.

Слова Гемели отзываются эхом в моей голове, когда я бегу все быстрее и быстрее, игнорируя жгучую боль в ногах, заставляя свое тело выходить за рамки того, на что я даже не думал, что способен.

Хорошо, что я бегаю быстрее всех.

Хорошо, что я почти остановил время.

Температура моего тела резко падает.

Мое сердце бешено колотится.

Обострились слух и зрение. Даже малейшее ощущение на коже усиливается во сто крат.

Окружающий меня мир начинает казаться странным. Цвета тускнеют, и последние следы серебристого лунного света становятся необычайно яркими.

Что это за чувство?

Как будто путешествую по параллельному миру. Я никогда раньше не чувствовал себя таким сосредоточенным, быстрым и таким сильным. У меня в голове образ Амали, и я думаю о том, что сделаю с ней, когда покончу с этим.

Вожделение разливается по моим венам, смешиваясь с гневом и настойчивостью.

Опьяняющее ощущение.

И я думал, что устал. Ха.

Даже дыхание не становится затрудненным, когда двигаю руками и ногами, мчась вверх по склону холма, пробираясь сквозь деревья, мимо