Вера - Анна Цой

её существовании. Плотно сжатые челюсти короля подтверждали мои опасения. Как и его четкий хриплый приказ:

– Движемся к ближайшей таверне по тракту, – а после будто неуверенное, – или… Вера! Мы идём порталом. Дерек и Райян с нами. Остальные идут прежним ходом. Вера!

Я сперва не поняла такой спешки, пока он сам не подошел к карете, открыл дверь и выдернул меня из неё, крепко сжимая руку.

– Что… что происходит? – пропищала я, пока меня всё ещё держали за руку, параллельно выстраивая сложный портал.

И ошибаясь! Вместо воронки портала послышалось шипение, дымная стена и дикий запах серы. Вот тут я действительно опешила, потому как это заклинание было отточено им до автоматизма – даже в самые неприятные моменты он мог установить подобный взмахом руки, а сейчас…

– Ос, я…

– Тихо! – ледяной тон, от которого я вздрогнула.

Едва ли он обратил на это внимание, наконец поставив переход.

– Я первый, – зачем-то сказал мне он.

И шагнул навстречу неприятному горячему ветру, невозможному для Эдинака в это время года. Я почти задохнулась от запаха жжения, но всё же храбро шагнула вслед, чтобы выйти на покатом обрыве, полузакрытом стеной дыма.

– Где мы? – шепнула я, боясь разговаривать с таким Оскаром.

В ответ мне раздался смешок.

– Мы дома, Вера. Это – королевский дворец Эдинка. Вернее, то, что от него осталось.

Я застыла, не понимая, что происходит.

– Ч…что? – выдохнула я.

Оскар прошёл немного вниз, затем в смятении начал подниматься по склону вверх. Под его ногами шуршали обломки бетона, строительный мусор и земля.

Я же не могла понять – не хотела принимать всё это. Невозможно было даже настроиться на нужную мысль, настолько сжималась грудная клетка. Воздуха не оставалось, наверное, больше даже не от дыма и пепла, а от ужаса осознания.

– О…ос! – закричала я ему вслед, – где все? Они… они успели…?!

Я подхватила длинные полы своего платья, побежала наверх, после почти упав и отпустив ткань и начав карабкаться вверх с помощью рук.

– Никто, – только и ответил мне Оскар, помогая подняться на ровную землю.

По моим щекам уже текли слезы ужаса, в то время как, стоило мне подняться, перед глазами встала ещё более жуткая картина: половина домов столицы была разрушена, кажется, от взрыва, а вторая попала в тот самый огромный котлован, из которого мы выбрались несколько секунд ранее.

Мы стояли ровно в середине города, словно не видя ничего вокруг себя. А рядом уже были организованы отряды помощи уцелевшим, раненным, а также разбор некоторых сооружений для спасения – мы попали сюда слишком поздно.

– Я её убью, – единственное, что произнес король, прежде чем шагнул вперёд к частично уцелевшей ратуши и оставил меня одну.

Я же поняла, что всё произошло так, как я и хотела – мы вернулись домой и останемся здесь, однако моему счастью не суждено было стать явью. Каждый, кого я любила, каждый, кого любил Ос, умерли в этот день в этом месте. Мы остались одни.

И я больше никогда не услышу ворчания Риш, не посмотрю строго на Лиззи и не увижу её недавно рожденного малыша. Не улыбнусь в ответ на милую улыбку Миры и не скажу Лив, что всё будет хорошо. Я больше не испугаюсь злости его величества и не качну головой в ответ на глупость от принца Ричарда.

Мы с Оскаром и в самом деле остались одни.

Странно, но я смогла пойти вперёд помогать пострадавшим, скорее всего в попытке заглушить боль в сердце. И не мыслить о том, что ждёт меня впереди.

Эпилог

Тот день назвали Катастрофой седьмого дня. В честь седьмого дня после рождения третьего сына короля.

С тех пор прошло уже больше года – пожары войны между нашими странами разгорелись с новой силой в тот самый день, когда Оскар узнал правду. Это было планом мамы. Избавиться от одной ветви власти, чтобы остаться при своей.

Самым жутким было то, что нас с Оскаром она задержала намеренно – Эдинак она хотела видеть союзником, а не подчинённым её власти.

Я не стала вставать ни на чью сторону и сперва выводила короля из себя, однако и он смирился, перекрыв каналы общения для нас с мамой, пускай каждое её письмо я сжигала самолично.

После началась война. Не те лёгкие нападки друг на друга, которые были у них изначально, а именно кровопролитные битвы, порождающие ещё большую боль и ярость, что родилась во время Катастрофы. Я могла лишь отмечать дни на календаре, высылать письма своему королю и плакать каждую ночь, не в силах разобраться со своими чувствами.

Ухудшала ситуацию моя беременность, которую я смогла осознать только через месяц после отъезда Оскара. На моё письмо он ответил неожиданно порывисто, переча прошлым сухим фразам, и в эту же ночь переместился ко мне порталом, ужаснув собственным кошмарным видом человека, из которого война высосала жизнь. Он выглядел на десять лет старше, пускай и смог закружить меня в объятьях так же, как делал это раньше.

Теперь его глаза не были пронзительно-синими, они приобрели жестокий оттенок и блеклые тона, заставив его постареть и одновременно окрепнуть. Я жалела, что перед для этого ему пришлось пережить подобное.

Сейчас же я готовилась к близким родам, сидя в полюбившемся кресле-качалке – подоконники теперь были не для меня. Мы успели отстроить добрую половину дворца, по требованию короля идеально копирующую ту, что находилась в паре километров севернее.

Я проводила здесь много времени, смотря на далекие поля и дороги, по которым когда-то ездила и сама. Однако только в этот момент я чувствовала себя странно – я не знала собственных ощущений, потому что… мой король возвращался сегодня домой.

Победителем.