Избранная страны драконов (СИ) - Тараканова Тася

Я набрала воздуха в грудь.

— Это вы были в Поваринске, в моём городе?

— Чавой? — ведьма приблизилась ко мне, — бешеный хрун тебя укусил, болезная?

— Но как же, я вас видела там, — мой голос не дрогнул, а руки сжали антраксы. Дайте мне сил, камешки.

— Где? В курятнике? — ведьма прищурилась.

Врёт или нет? Неужели не она? Я всматривалась в лицо ведьмы, пытаясь вспомнить другую старуху. Заглянуть бы в сознание колдуньи, узнать правду. Бабуленция выжидающе смотрела на меня. «С кем решила тягаться, глупышка», — говорила насмешка в её глазах.

— Вы были в соседней квартире. Вы мне ключ дали.

Мой наглый напор не вызвал возмущения, скорее удивил колдунью.

— Шустрый язык у тебя, девчонка, вперёд ума скачет. Свои загадки деду сказывай, ко мне не прилипай! — ведьма отвернулась.

У меня потемнело в глазах, я пошатнулась. В Поваринск она меня не вернёт. Я ошиблась.

— Зарх велел отдать ваши камни, — сказала, стараясь сохранять спокойствие.

— Пронюхал, значит, — прошамкала бабка себе под нос.

— Что?

— Что-что, ничто, они и так твои.

Если бы не горечь разочарования, я, наверное, запрыгала от радости и захлопала в ладоши. Но сейчас я кусала губы, чтобы не разрыдаться, на глаза наворачивались слёзы от собственного бессилия.

— Что так расстроилась, горемыка? Камни твои, пользуйся, коли сумеешь.

— Научите меня, как правильно…

— Так ты наученая, — перебила бабуся и сильней закрутила поварешкой, поднимая клубы пара над котлом, — смотри глазами камня.

Увы, смотреть глазами камня, я сейчас не смогла ни за какие коврижки. Силы вдруг покинули меня. Я, как завороженная, смотрела на огонь, чувствуя как ноги — хрупкие прутики, готовы подломиться в любую минуту.

— Можно мне зде-есь…, — спросила, стараясь справиться со слабостью. Горло першило, слёзы высохли, в голове плескалась пустота, тягучие слова, с трудом сползали с языка, — по-огре-еться?

— Не отогрелась чтоль у Зарха? — ведьма растянула рот в кривой ухмылке.

— Я-а-а немноого, — сглотнув вязкую слюну, ощутила, как заплетается язык, и закрываются веки. Последним видением был дым от костра и бабкина фигура, расплывающаяся бесформенной кляксой перед глазами.

Я шла к поезду, зная, что обязательно надо попасть на него. Подойдя ближе, я увидела, что поезд стоит на высокой насыпи. Я шла не одна, за мной двигались какие-то люди. Недолго думая, я полезла на взгорок. Насыпь оказалась совсем не такой безобидной, как казалась вначале. Крутая, скользкая высокая горка, по которой я с трудом карабкалась вверх. Ноги скользили, руками я цеплялась за камни, но и те предательски летели вниз, как только удавалось поймать опору. Очень медленно я продвигалась вперёд. Мне почему-то обязательно надо добраться до верха. Это меня и подвело: я поскользнулась, упала на колени, из последних сил стараясь удержаться, но падение было неизбежно. Я покатилась вниз.

— Лежебока, — ворчливый голос ведьмы вырвал меня из сонного забытья.

— Давно я сплю?

— Ты всё время спишь, — ведьма подбросила веток в костерок.

— Я видела поезд. Он стоял на высокой насыпи, мне надо было туда…, — я непременно хотела рассказать бабусе свой сон.

— Камни были? — перебила ведьма.

— Насыпь из камней, под ногами. Я карабкалась, цеплялась за них, но не смогла забраться, они осыпались под ногами.

— Плохо, — в сердцах ведьма сплюнула под ноги.

— Что плохо?

— Не одолела гору ты, девчонка. Тьфу, — ещё раз плюнула ведьма, — как есть, спишь всё время.

Мой протяжный вздох был ответом бабусе, которая не хотела ничего объяснять, а только плевалась и ругалась.

— Кругляши хотят избавиться от меня, — сказала, и стало легче.

— От меня тоже хотели. Дурни. Тьфу.

Драконий помёт! Когда она плеваться перестанет? Ненависть бабуси к соплеменникам пылала незатухающим костром, и колдунья без устали туда подбрасывала дровишки.

— Хотят жить в безопасности? Глупцы! В опасности надо жить, в опасности, — провозгласила пророчица.

Мой взгляд передал всю глубину сомнения в психическом здоровье ведьмы.

— И ты, — костлявый палец бабки вытянулся в мою сторону, — должна жить в опасности. Тогда будет толк.

— Хорошо, бабушка, — больше сказать прозорливой бабусе было нечего. С психами не спорят.

— Возвращайся, ничего они не сделают, раз цветок тебя выбрал.

— Что сказать Зарху про камни?

— Спрячь, и смотри веселей, — бабуся приосанилась, напакостить прорицателю — что водички выпить, хоть немного жажду утолить.

Ей-то весело, а меня прорицатель с одного взгляда расколет, и тогда прощайте Кеп и Мия.

— Я навела морок на камни, не увидит, рылом не вышел, лысый бес, — выдала бабуся, и я хихикнула.

— Я смогу найти дорогу назад?

— Не найдешь, значит, сгинешь на радость кругляшам, — хмыкнула бабуся, испортив настроение, наверное, в назидание, чтобы я над Зархом не смеялась. Это только ей одной позволено.

Возвращение в поселок пришлось на вечер. Уже в потёмках я добралась до деревни кругляшей. Немногочисленные жители встретили меня угрюмыми взглядами, поэтому я юркнула в дом Зарха быстрее испуганной мыши, стараясь не смотреть по сторонам.

Прорицатель обнаружился за столом в нервическом настроении, что было совсем не характерно для него.

— Добрый вечер, — вежливо поприветствовала я и поклонилась. Что-то слишком часто меня на поклоны в последнее время тянет. Со страху ещё и не таким манерам научишься.

— Что так быстро вернулась? — Зарх яростно строгал плашки. Кажется, взялся делать новые руны.

— Мара отправила восвояси.

Зарху не понравился ответ, он нахмурился, ниже склонился над новыми рунами. Злится на ведьму? Можно только догадываться, что у них колдунов между собой происходит, и отчего у Зарха такой удручённый вид.

— Завтра пойдём к горе, нечего тянуть, — буркнул прорицатель и продолжил строгать.

Про камни он не спросил, хотя я заготовила бодренькую сказку, несколько раз прорепетировав её для закрепления нужного эффекта. Общение с ведьмой пошло мне на пользу, держалась я уверенно. Раз бабуся навела морок на камни и признала меня их владелицей, не стоит щемиться в свой угол с виноватым видом.

Зарх, бросив взгляд на мой вздёрнутый нос, кивнул на кухню.

— Поешь и отдыхай. Уйдём на целый день.

Мы стояли на краю огромной пропасти, дно которой терялось в тёмной глубине каменной расщелины. Невольно я отодвинулась, поняв, что ноги предательски задрожали. В слезящихся глазах Зарха мелькнул испуг, но в ту же секунду он взял себя в руки. Он привёл меня сюда не для того, чтобы пугаться при виде моего страха. Сейчас как никогда ему требовалась уверенность, ведь я должна поверить в себя.

— Я хочу передать тебе то, что знаю сам. Я ждал избранного, а явилась избранная, — Зарх улыбнулся и стёр с глаз набежавшие слёзы, — здесь перед тобой лестница. Она есть. Надо подняться по ней.

— Где? — я непроизвольно отступила от края пропасти, споткнувшись о подвернувшийся камень.

— Она здесь.

— А ты не можешь показать, где?

— Не могу.

— Почему?

— Просто поверь, что она есть.

Я подняла камень, размахнулась и бросила в пропасть. Камень полетел в бездну, туда же улетело моё радостное ожидание. В бездну.

— Лестницы нет, — я постаралась ответить спокойно, но дрожь от ног передалась всему телу, — её нет!

— У лестницы мощные каменные ступени, она выдержит не только тебя. Она очень крепкая, просто невидимая.

Еще один камень полетел в пропасть.

— Там пустота, — мой голос вибрировал. Старик хочет убить меня? Может это ритуальная жертва, и я сама должна шагнуть туда.

— Я не хочу причинить тебе вред. Не думай так.

— Чтобы научиться летать, надо туда прыгнуть? Прыгнуть в неведомое. Ты недавно это говорил, — я с ужасом глядела на прорицателя. Он к этому готовил меня?

— Чтобы ступить на лестницу не надо быть героем. Надо принять.