Заставь меня полюбить (СИ) - Коробкова Ольга Анатольевна

Дом Грегори блистал чистотой, изысканностью и богатством. Пока шла в сторону сада, успела заметить много дорогих картин, древних ваз и старинной мебели. Похоже, герцог ни в чем себе не отказывал. Даже если он в какой-то момент потеряет все свое состояние, то продав дом со всем содержимым, сможет неплохо прожить. Еще и внукам останется. Мне в таких условиях жить было бы некомфортно. Вот так нечаянно что-то разобьешь и что потом делать? Так что я старалась обходить хрупкие предметы стороной во избежание конфуза. К тому же для меня в этом доме было слишком душно. Сама атмосфера словно говорила о некой тирании. Ходили слухи, что Грегори держит всех в кулаке. Но я надеюсь, что до рукоприкладства дело не доходит. Не хотелось бы, чтобы Замира пострадала. Хотя, если посмотреть на прислугу, то можно сказать, что все довольны. Я не чувствовала от них страха или каких-то иных негативных эмоций. И это успокаивало. Видимо, мне все никак не удавалось смириться с тем, что сестренка выходит замуж именно за герцога.

После получасовой прогулки в саду мне стало легче. Свежий воздух творил чудеса и давал возможность подумать о многом.

— Госпожа, ваш наряд готов, — Ванесса достала темно-синее платье и помогла мне переодеться.

Конечно, надеть на помолвку сестры черный траурный наряд было бы оскорблением, поэтому я выбрала просто темный цвет. Само платье было простым, без рюшей, воланов и прочей ерунды. Матушка даже пыталась переубедить меня, но не вышло. Волосы собрала наверх, надела семейные украшения и вперед.

Спустилась вниз и присоединилась к своему семейству. Сегодня Замира выглядела словно ангел. Белоснежное платье, простая и в то же время изысканная прическа, и взгляд, полный невинности. Я прям даже удивилась. Она стояла рядом с герцогом и принимала гостей. Я же отошла в сторону к матери. Та выглядела слегка взволнованной, но держалась невозмутимо и величаво. Должна признаться, зал был украшен искусно. Официанты в белоснежных рубашках и темных брюках разносили закуски, подавали напитки и следили, чтобы гости были счастливы. Грегори не стал устраивать посиделки за столом и организовал фуршет. Так же были приглашены музыканты и артисты, развлекавшие гостей. Жених с невестой ходили от одной компании к другой, разговаривая, обмениваясь любезностями. Зами не забывала хвастаться подаренным помолвочным кольцом, а я пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Народу собралось много, и очень многие девушки завидовали сестре. Мне от всего этого становилось не по себе. Конечно, я старалась отстраниться, но выходило не так хорошо, как мне бы того хотелось.

— Дорогая, с тобой все хорошо? — поинтересовалась матушка, с тревогой глядя на меня. — Ты побледнела.

— Голова немного кружится, — пробормотала я, стараясь справиться с приступами, буквально набегавшими волнами. — Я, пожалуй, выйду в сад, немного подышу воздухом.

— Хорошо. Если станет хуже, обязательно сообщи.

Я кивнула и поспешила к открытым дверям, которые вели в сад. Прохладный воздух пошел мне на пользу. Стоило уйти на десять шагов вглубь сада, как дышать стало легче и головные боли прекратились. М-да, похоже, мне стоит остерегаться огромного скопления народа или придумать другой способ экранировать чужие эмоции. Оглядевшись кругом, нашла лавочку и присела. Отсюда мне была слышна музыка и веселье народа, но при этом я могла чувствовать себя спокойно.

— Эмили, что вы тут делаете? — послышался рядом обеспокоенный голос Микаэля, заставив меня вздрогнуть. — Что-то случилось?

— Отдыхаю. Слишком много людей и эмоций.

— У вас нет амулета на этот случай? — нахмурился граф, а потом снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. — Замерзнете.

— Спасибо, — поблагодарила его, так как действительно немного продрогла. — Амулеты эмпатам не особо помогают. Сейчас очень многие испытывают зависть, а это чувство очень сложно подавить.

— М-да, я заметил, как девушки смотрят на вашу сестру, — граф сел рядом. — Ей бы что-то от сглаза не помешало. Впрочем, ваша сестра умеет наживать себе врагов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что вы хотите этим сказать? — нахмурилась.

— Мне пришлось разнимать как минимум три дуэли, которые состоялись из-за неё. Причем двое мужчин были помолвлены. Так что Замире повезло, что она выходит замуж, и я надеюсь, что она угомонится.

— Я тоже, — вздохнула, полностью согласная со словами графа.

— Кстати, а над моим предложением вы подумали?

— Каким именно?

— Выйти за меня замуж, — улыбнулся он весьма провокационно.

— Во-первых, вы мне предложения не делали, а только упомянули об этом в карете. Во-вторых, неужели вам так хочется получить свою долю наследства и лишить меня лавки?

— Эмили, — тяжело вздохнул граф, глядя на меня, и переходя на ты. — Скажи, ты дальше своей лавки что-то видишь? Ты на ней просто помешалась. Нет, я уважаю твоё стремление быть независимой и осуществить мечту, но ты совершенно не замечаешь ничего вокруг.

— Не понимаю, о чем ты? — я растерялась.

— Вот об этом я и говорю, — он поднялся. — Знаешь, порой стоит смотреть вокруг себя. И может оказаться, что ты кому-то нравишься, только совершенно этого не замечаешь. Пиджак оставь на лавочке, я потом заберу. А то боюсь, если вернешься с ним, не так поймут, и я опять буду виноват.

Ни сказав больше ни слова, Микаэль ушел. А я так и осталась сидеть, пытаясь осмыслить услышанное. Он что, мне в чувствах признался? Или я опять все не так поняла?

— Вот ты где, — рядом возникла Джулия. — А я уже потеряла тебя. Ты в порядке? — поинтересовалась она, заметив мою растерянность. — А чей это пиджак?

— Микаэля, — пробормотала я, а потом рассказала о нашем разговоре.

— Я же говорила, что ты ему нравишься! — улыбнулась Джули. — И вообще, вы точно будете отличной парой. Кстати, тебя мама ищет, так что пошли обратно.

Возвращаться в зал мне совершенно не хотелось. Но тем не менее, я сделала над собой усилие. Пиджак оставила на скамье, как просил граф. Остаток вечера прошел спокойно. Я старалась держаться чуть в стороне от толпы, и даже станцевала несколько танцев. Микаэль наблюдал за мной со стороны, не подходя. И было в его взгляде что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя виноватой. Только я никак не могла понять, в чем именно. Неужели я действительно ему нравлюсь? Или это очередная игра, чтобы заполучить свою долю? Как…как мне в этом разобраться?

ГЛАВА 16. ЛАВКА

— Эмили, сегодня мы с вами пойдем тренироваться в парк, — заявил Жорж, заставив вздрогнуть. — Вы прекрасно справляетесь, когда вокруг никого нет, но нам нужно добиться иного эффекта.

— Какого?

— Вам нужно научиться контролировать дар, находясь в толпе людей.

— Вы предлагаете мне начать экспериментировать прямо в парке? — я даже как-то растерялась от его слов.

— Да. И не вижу поводов для отказа.

С этими словами меня буквально запихнули в карету, а потом помогли забраться туда же Ванессе.

Причем она успела взять с собой корзину для пикника. И только оказавшись в парке, я поняла, для чего все это было сделано. Жорж отвел меня в одну из беседок, наполовину обвитую плющом. И пока Ванесса накрывала на стол, он достал плед и попросил меня сесть поудобнее. Я выбрала ту сторону, где меня было не так заметно.

— Итак, ваша задача — расслабиться и попытаться считать эмоции людей вокруг.

Сказать легко, а вот сделать оказалось намного сложнее. Все же в домашнем саду нам никто не мешал, не было посторонних звуков. А тут совершенно иное дело. К тому же буквально за нашими спинами находилась детская площадка, куда гувернантки приводили воспитанников, дабы те могли повеселиться. И детки порой бывают очень громкими. Сосредоточиться в такой атмосфере практически нереально. Но я должна наконец-то освоить дар, поэтому буду стараться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Закрыв глаза, постаралась дышать ровно и отрешиться от окружающей обстановки. Удалось это только с третьей попытки. И то не до конца. Как только на меня обрушились эмоции детей, весь самоконтроль слетел. Но должна признаться, это было очень необычно. Дети ведь непосредственны и открыты. На меня буквально обрушился шквал радости, эйфории, хотя кто-то явно грустил.