Не Снегурочка - Алёна Сереброва
* * *
Владе на удивление везёт. Вместо охранника у дверей лишь пустой стул, а проход на второй этаж по боковой лестнице открыт. Только и остаётся проскочить мимо кабинета директора и не попасться.
«Пан или пропал».
Максимально компактно свернув куртку, Влада предельно осторожно и вместе с тем уверенно шагает в коридор, и звуки следуют по пятам: пианино и хор голосов из кабинета музыки, стук мела по доске с урока физики, дребезжание старого телефона у секретаря. Последний звук придаёт ускорение и Влада едва не бегом проскакивает дверь с табличкой: «Директор», позабыв про спокойный и уверенный шаг.
А вот проскочить мимо учительской не выходит. Влада вылетает из коридора как раз к гостеприимно распахнутым дверям и прямо в руки завуча. Только таблички: «Прогульщица» и не хватает, однако, судя по прищуренным глазам, старой грымзе этого и не надо. Видимо хватает раскрасневшегося с мороза лица, свёрнутой валиком куртки и ещё не успевших обсохнуть от растаявшего снега ботинок.
«Вот чёрт!»
— Здравствуйте, Ариадна Евсеевна.
«Кто ей только такое имя дал, ведь ничего схожего с дочерью Миноса нет».
Высокая, тощая как палка, с вечно презрительно-недовольной миной на лице и неизменным пучком на затылке, она ничуть не отражает красоту своего имени, зато фамилия ей под стать: Бичева. Бич всея школы, как её за глаза зовут ученики.
— И откуда это ты такая красивая несёшься?
Голос взлетает ввысь, разносясь, кажется, по всем закоулкам школы и Влада давит в себе позорное желание втянуть голову в плечи. Похоже, удача помахала ей лапкой.
«Сейчас точно к директору...»
— Про... — начинает Влада, надеясь списать своё опоздание на банальное «проспала», однако шитое белыми нитками оправданием так и не успевает прозвучать.
— Ариадна Евсеевна, простите, пожалуйста!
Николай Леонидович вылетает из учительской как камень из пращи. Стремительно подступает, безбоязненно улыбаясь и тут же забирая всё внимание на себя.
— Я давал Светловой одну книгу, а сегодня внезапно понял, что она мне очень срочно нужна. Вот и пришлось просить за ней сходить. Ты ведь принесла, да?
Последнее уже ей. Влада кивает под пристальным взглядом двух пар глаз, надеясь, что от неё не потребуется эту мифическую «книгу» предъявлять.
— Вы же понимаете, Николай Леонидович, что так поступать нельзя? Гонять ученицу во время урока только потому, что вы что-то там вспомнили в последний момент незаконно.
— У них сейчас физкультура, я договорился с учителем, так что никаких проблем не будет, а пробежка до дома и обратно как раз может быть засчитана за физическую активность.
— Имейте в виду, что я буду вынуждена рассказать обо всём директору.
— Даже не сомневался, Ариадна Евсеевна.
Это выглядит как противостояние двух противоположностей: улыбчивый, мягкий Николай Леонидович и недовольно поджавшая губы, едва ли не дышащая огнём Ариадна Евсеевна. И кто из них выигрывает по итогу так и остаётся для Влады загадкой, потому как завуч разворачивается и всё-таки устремляется в тот самый коридор, из которого так неосторожно выскочила Влада, а плечи Николая Леонидовича поникают и улыбка гаснет, будто он разом лишился всех сил.
— Идём в учительскую, там сейчас никого нет. Ты ведь ко мне шла?
Влада нащупывает в кармане джинсов мобильник и неуверенно кивает.
— Идём.
— Спасибо.
— Мелочи. Даже если она дойдёт до директора, то тем дело и ограничится. Она так все промахи собирает и либо не доходит до Лидии Валентиновны, либо просто её уже достала. Идём. Покажешь ещё раз тот символ? Я принёс парочку книг из дома. Может, что и найдём.
Глава 19
Когда Николай Леонидович скрывается в смежной комнате, Влада оглядывается, рассматривая учительскую, где была последний раз, наверное, ещё в младших классах по поручению учительницы. Кабинет будто застыл во времени, как мушка в янтаре. Всё тот же зеленоватый диван у окна, старый двухстворчатый стеллаж, закрывающий вид на дверь, и длинный стол в окружении стульев.
— Так, для начала посмотрим, тот ли символ я искал, — Николай Леонидович возвращается со стопкой книг, быстро сгружая их на край стола.
Старые, потемневшие корешки притягивают внимание. Так и хочется провести по ним пальцами, ощутив на коже сухую шероховатость. Владе всегда было уютно среди книг, хотя книжным червём, как бы не любила её так называть Ксю, никогда не была.
— И правильно ли ты помнишь его сама. Кстати, напомни, откуда ты его вообще взяла?
— Приснился.
Влада не знает насколько это правда. Был ли этот символ частью воспоминания, как и весь сон, или пришёл откуда-то извне.
— Ну, хорошо.
По лицу видно, что Николая Леонидовича не особо устраивает такое ответ, однако он отступает, вместо того чтобы надавить. Просто садится на соседний стул, пододвигая книги ближе.
— Этот?
С пожелтевшей страницы на Владу смотрит та самая «икс» с чёрточками-лепестками на концах. Поджившие, кажущиеся голыми без бинтов запястья фантомно зудят, так что она натягивает края рукавов, прячась в них как в броню.
— Да.
— Уверена?
Звук открываемой двери сбивает, не дав ответить. Влада с удивлением отмечает, как закрывает книгу Николай Леонидович, переворачивая её лицом в стол.
— Здравствуйте.
Влада не помнит эту закованную в броню классического костюма учительницу, возможно, та просто не ведёт у них или и вовсе учит началку, однако промолчать, притворившись пустым местом, тоже не получится. Ученица в учительской нонсенс, ну или как минимум редкий случай.
— О? Разве сейчас не урок, Николай Леонидович?
— Окно выдалось. Вот, разбираемся с темой к предстоящим экзаменам.
— Без пособий?
Хищная улыбка незнакомой учительницы неприятно царапает, прячется в ней какое-то двойное дно, о котором Влада ни сном, ни духом. Правда Николай Леонидович ей не уступает. Только вот его улыбка, кажется более приятной, хоть и выглядит в этой игре в гляделки этаким бессловесным ответом.
— По дополнительным материалам. Вы же сами прекрасно знаете, что невозможно обойтись лишь пособиями, если хочешь нормально понять тему. А вот что вы здесь делаете? Неужели тоже окно?
Владе хочется встать и выйти, ну или действительно стать невидимой, так чтобы учительница не поглядывала на неё.
— У них музыка, я там не нужна. Я поприсутствую?
В учительской словно веет морозцем. Владе даже на мгновение чудятся
