Екатерина Голинченко - Мелодия Бесконечности. Первый аккорд

Маргарита подпёрла голову ладонями, закатила глаза и глубоко вздохнула.

— Придётся запастись терпением, — нехотя согласилась Джастина, — Кто-нибудь, подайте, пожалуйста, молока для кофе.

— Прошу, подруга, — Даниэлла повела рукой, и молочник медленно пододвинулся ближе к Джастине.

— Мучас грасиас, — подмигнула Джастина.

— Ох, ну что вы, в самом деле? — покачал головой Джон, — Как дети малые, честное слово. Я тут распинаюсь перед ними битый час, а они молочники двигают.

— Так, а что это у вас за полуночная сходка? — в дверях, в любимой пижаме с медвежатами, появилась Розалинда в обнимку с большим плюшевым медведем.

— И тебе вечер добрый! Иди сюда, принцесса, — Джон хлопнул себя по колену, — Чаю хочешь?

— Угу, — она закивала головой, устраиваясь по удобнее на коленях Джона.

Даниэлла взглядом указала на девочку, Джон утвердительно кивнул и приложил палец к губам в знак молчания.

И уже совсем скоро Джон со всей серьезностью подошел к вопросу тренировки своих новоиспеченных подопечных.

Мало кто из них знал, что этот молодой человек слыл мастером практически всех известных единоборств, и все свои знания и всё своё мастерство он старался передать ученикам:

— Марго, ты чего? Посмотри, где рука? Как ты фехтуешь? Где рука? Как работает кисть? Выводи свою рапиру из линии прямого удара… Не западай кистью. Смотри на меня! У тебя в руках не кочерга, не сковорода, а благородное оружие! Представь, что сейчас перед тобой — враг! Хоть бы разозлилась, что ли, — негодовал Джон, на тренировках он, будто преображался — не было весёлого и обаятельного балагура, а был требовательный и жесткий наставник.

Она отбросила рапиру на пол и сняла маску:

— Знаешь же, что это — не моё! Зачем мучаешь меня?

— Ты надеешься на свою магию? А что ты можешь без неё-то? Малявка! Ты хоть на что-нибудь способна? — закричал Джон, — Я ещё не отпускал тебя! Подними и продолжай!

Она подняла рапиру:

— O, оui?! Ах, я ни на что не способна? — она была полна решимости, — Хочешь проверить?

Миниатюрной девушке приходилось быть более поворотливой и проворной. Он атаковал, она парировала и пыталась атаковать в свою очередь — неизвестно, сколько ещё мог продолжаться этот странный танец.

Наконец, на лице Джона появилась улыбка. Он остановился, потом подошел и обнял её. Его удовольствие от поединка было очевидным:

— Теперь гораздо лучше. Браво! Тихоню-Маргариту бойся на все триста шестьдесят градусов. Не позавидую тому, кто попадёт тебе под горячую руку, дорогая, — прокомментировал он, — Прости, что пришлось кричать на тебя, но, ты сама вынудила меня.

Девушка опешила:

— Так… ты…

Он рассмеялся:

— Господи, а ты что подумала?… Пойми же, сумасбродочка моя, я хочу, чтобы, когда какой-нибудь демон захочет в следующий раз напасть на вас, вы были готовы. Я не смогу быть с тобой двадцать четыре часа в сутки, как бы мне этого не хотелось, чтобы защитить тебя. Я хочу, чтобы ты и сама смогла постоять за себя.

— Ты считаешь?… — испуганно спросила Марго.

— Я надеюсь, что вас минует чаша сия… — серьёзно произнёс Джон, — Питер, прошу. Маргарита, пока можешь отдохнуть.

В один лёгкий прыжок Питер оказался в центре бывшего подсобного помещения, которое они сняли для своих тренировок. Джон протянул ему рапиру.

— А теперь — к оружию.

— Опять? Драться с тобой? — Питер устало опустил плечи.

— Не сутулься! — прикрикнул Джон, — Слушай, парниша, мы работать будем или языками чесать?

— Но… — Питер попытался было возразить.

— Рапиру держи крепко, но, в то же время, нежно, словно обнимаешь женщину — она ведь тоже женского рода. Оружие должно стать одним целым с тобой, продолжением твоей руки.

Питер несколько раз взмахнул рапирой, чтобы привыкнуть к ней, и встал в позицию…

Атака последовала незамедлительно. Он парировал и атаковал в свою очередь. Джон отбил и сделал прямой выпад. Питер отбил, сделал финт и атаковал. Очень скоро стало ясно, что Питер совсем неплохо владеет оружием. Минут через пятнадцать Джон уже улыбался — обычно ему хватало этого времени, чтобы победить противника. Через двадцать минут на его лице появилось изумлённое выражение. Они двигались настолько легко, будто сама сила притяжения перестала царить здесь.

— Молодец, — улыбнулся Джон, — А где же сестричка наша запропастилась? Снова опаздывает? — недовольно поморщился он, набирая на телефоне гневную смс.

— Восемь часов утра… Джонни, ну, какого! Будить в такую рань в выходной! — зевая и потягиваясь, в гараж вошла заспанная Даниэлла, — Вот она — я, было бы из-за чего психовать, — мило улыбнулась девушка.

— Ах, прости! Прости, я забыл, что у тебя утро выходного дня начинается после обеда, — язвительно заметил парень, — Я, конечно, человек понимающий, но, не лучше ли вам с доком ночевать тут — это не то, что в комнате в полной народа квартире: тепло, уют, спокойствие, интимчик тот ещё… Опять же — опаздывать не будешь.

— Джон!!! — девушка поправила, — Не поучить ли тебя манерам, мистер?

— И откуда такая бравада? А ты иди и проучи меня, — поманил он её.

— Как скажешь, Бр-р-ратишка, — хищно ухмыльнулась Дэни, одной рукой словив брошенную Джоном рапиру, другой надевая защитную маску, — Но, чёрт возьми, десять лет занятий гимнастикой — так просто я не сдамся! — и девушка его не разочаровала своей физической формой, несмотря на приступ утренней лени.

Очередной поединок на рапирах закончился, девушки отсалютовали друг другу и сняли маски: по плечам одной из них рассыпались каштановые кудри, а по плечам другой — золотистые локоны… Джастина улыбнулась:

— Учти, Дэни, ты сегодня победила, но это случайно — просто, я сегодня немного не в форме. В следующий раз я буду подготовлена лучше, и уж тогда спуску тебе не дам.

— Случайность — частный случай закономерности, — спокойно заметила Даниэлла, — Идём переодеваться.

Жизнь, однако, шла своим чередом, и в ней, кроме тренировок и подготовки к выпускным экзаменам, было место и романтике, и простым радостям жизни, как, например, поход в кинотеатр.

И вот, как-то вечером, возвращаясь с вечернего киносеанса, Джон и Маргарита практически были атакованы, приставшей к ним, немного нагловатой, очаровательной юной особой лет четырёх от роду:

— Дядь, а дядь, купи мороженое, — ребёнок изобразил самую невинную улыбку.

Молодая пара остановилась взглянуть на этого маленького ангела: у неё были ярко-синие глаза, длинные вьющиеся русые волосы, заплетенные в две косы, милое личико было испачкано грязью; ребёнок был одет в простую футболку и старые потрёпанные джинсы…