Сказка для Истинной (СИ) - Шана Лаут

Это осознание заставляло в груди сжаться странный комочек. Вроде болезненный, тревожный, но и одновременно с этим приятный. — Вот так, — улыбнулась я ему, когда он всё проглотил, и даже рискнула погладить по морде, вызывая у него новую порцию урчания.

Берс даже глаза прикрыл, надавливая на мою руку, чтобы прижаться к ней сильнее и даже самостоятельно потереться. Потом он встал и стал обходить, то и дело потираясь об меня. Но осторожно, явно соизмеряя свои размеры и силу со мной. А сделав пару кругов, снова сел передо мной и заглянул в глаза.

Именно в этот момент я поняла, что сейчас на меня смотрит его человеческая часть. В глазах его была благодарность, счастье, довольство, а ещё что-то такое, что заставляло его глаза светиться нежностью. И это было очень приятно, заставляя щёки теплеть, а на губах цвести улыбке.

Я даже не заметила, как народ вокруг стал расходиться. Некоторых, решивших досмотреть до конца, прогоняла уже сама Азалет. Она, кстати, к нам и обратилась, обрывая этот странный, но милый момент:

— Возвращайтесь в дом. Нам нужно будет поговорить, — и первой направилась к дому.

— Анита? — обеспокоенно позвал меня Эрон, с непониманием осматриваясь. Его как раз отпустили мужчины, давая подойти ко мне. — Ты в порядке?

— Да. А ты? — спросила в ответ, осматривая его немного помятый вид. Честно, было неловко смотреть ему в глаза, уже пришедшие в себя. Но я боролась с собой, чтобы и он не чувствовал себя ещё более неловко. Даже интересно стало, помнит ли случившееся. Но об этом я спрошу уже в доме, куда и направилась после его кивка.

Мужчины последовали за мной следом, при этом Дорен так и оставался в облике берса. Мы зашли и направились сразу в гостиную, где нас ждала главная оборотница селения, усевшись в кресле. Я с Эроном села на диван рядом с ним, а Дорен уселся у моих ног, положив голову мне на колени. И если бы не его ясные глаза, подумала бы, что тайши всё ещё действует на него.

— Он не примет обратно свой облик, — заметила моё беспокойство женщина, удивляя словами, — пока ты не примешь его чувства.

— Чувства? — нахмурилась я.

— Как ты уже, наверное, поняла, мой внук почувствовал, что между вами есть связь и решил ей поддаться, принимая твою истинность для него. Не скрою, это довольно быстрое стечение обстоятельств, но и такое бывает. Дорен силён, чтобы почувствовать вашу связь почти сразу, и довольно сознателен, чтобы не идти против веления Мира, а принять его. Это и, возможно, воздействие тайши заставило его показать тебе своего зверя. И лишь от тебя сейчас зависит, примешь ли ты его чувства или заставишь мучится ещё какое-то время. Рано или поздно все приходят к тому, что связь их притягивает быть вместе, чувствовать друг друга и даже желать. И я прошу тебя быть такой благоразумной, какой ты мне показалась с самого начала, — поделилась со мной и расписала всё как есть оборотница, как оказалось, бабушка Дорена.

Двигало ли ей то, что он её внук, или просто сострадание как к члену стаи, но она явно переживала за него, хоть и сдерживалась при нас. И судя по тому, как обстоят дела, всё действительно зависело сейчас только от меня. В голове сразу всплывали все те вопросы, что я задавала самой себе, когда предположила истинность между мной и оборотнем.

Это заставило усиленно задуматься над ответом. Нет, я не была против такой связи и партнёрства. Мне даже показалось это интересным. Ко всему прочему, я ещё об это задумывалась в доме драконов, уже тогда настраиваясь на подобное стечение обстоятельств. Да, возможно, мне понадобится больше времени, чтобы принять истинность, как она есть, но я, возможно, не до конца готова к ней, учитывая всё случившееся со мной в этом мире. Но и лишаться такого шанса на, скорее всего, счастье не хочется, обрекая оборотня на страдание.

Остаётся нерешённым только один вопрос, который я и решила выяснить:

— Мы здесь пробудем ещё четыре дня, а уже вечером последнего дня должны будем уйти. Если Дорен не захочет? У меня нет выбора, я должна уйти.

— Он уйдёт следом за тобой. Мы не сможем его удержать, — ответила его бабушка, а потом указала мне на своего внука, что, заглянув мне в глаза, кивнул, подтверждая её слова. И всё же она решила спросил: — Что же заставляет тебя быть должной отправится так скоро?

— Вопрос моей свободы, — продолжила я быть честной, но мой ответ её очень удивил.

— Как это? — Азалет даже опасливо нахмурилась, подумав, видимо, о чём-то нехорошем. Нет, я тоже не могу назвать наш с генералом драконов идеальным, но уж лучше не придумаешь.

— Если вы пообещаете мне, что никому не расскажите и даже намёка не подадите, то я расскажу вам, — решила действовать немного иначе я.

— Я могу поклясться, — сказала женщина и выставила перед собой руку ладонью вверх. — Я, Азалет Тирос, клянусь, что всё, что поведает о себе и обстоятельствах своего решения Анита, не выйдет за предел этой комнаты, — и на её ладони вспыхнула небольшая искорка.

Я вопросительно посмотрела на Эрона, тот кивнул, хоть и был хмур весь разговор. Я подозреваю то, что его мучило, но решила, что если у нас и состоится разговор, что он будет наедине и без возможных посторонних ушей. А ещё поняла, что клятва, закреплённая магией, — это не пустые слова. И вообще, оборотница тоже схитрила, подстроив клятву под себя. И эта комната стала местом, где она может говорить об услышанном с тем, кого сюда приведёт, если так интерпретировать произнесённое. Ну да ладно. Нас тут уже не будет.

И как оно есть, я рассказала ей правду о себе. Откуда пришла. Как оказалась у драконов. Что связывает нас с ними. Ну и о договоре с генералом поведала, а также об его особенностях. Упростила лишь отдельные детали, вроде нападения моих «мужей» на меня. А вот о странной односторонней связи рассказала, заставив женщину задуматься.

— Я даже не слышала, что такое возможно, — высказалась об услышанном, Азалет. — Тебе стоит обратится в один из Храмов, чтобы решить этот вопрос, желательно с главным Жрецом.

От упоминания Храма меня передёрнуло, а тело фантомно заболело, заставляя невольно сжаться, что не укрылось ни от кого. Дорен даже принялся отвлекать меня, урча и потираясь головой об ноги, живот и руки, что я положила на его голову.

— Понимаю, тебе нелегко пришлось, но никто кроме жрецов не знает