Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

нашу систему безопасности и обнаружил, что никто не пробрался внутрь. Мы решили, что это дело рук своих. Исключили новобранцев, которые были с Гэвином и Жаклин. Осталось еще восемь человек. Мы держали этих восьмерых взаперти и ждали, когда ты придешь в себя.

Умно. Я бы сделала то же самое.

— Два дня назад мы объявили, что ты полностью восстановишься, и Тиффани усыпила охранников — Джастина и Гэвина — и улизнула. Очевидно, она спрятала по всему дому шприцы с разными видами наркотиков. В любом случае, остальные были слишком больны, чтобы ее остановить. На самом деле, она единственная в доме, кто не заболел, что заставляет нас подозревать, что у нас не грипп, а она нас накачала наркотиками.

— Она знала, что я могу опознать в ней кладбищенскую метательницу дротиков. Но зачем вообще было колоть меня мутировавшим зомби-токсином?

Али вздыхает.

— Мы не знаем. Можем только догадываться. Возможно, из-за мести. Она могла когда-то работать на «Аниму» или знать кого-то, кто работал на нее, и набросилась на тебя, чтобы свести счеты.

— Но почему она пыталась убить именно меня? Почему не расправилась с остальными, пока у нее был шанс?

— Поверь, я задавала себе те же вопросы.

Я устраиваюсь поудобнее на подушках, хотя в животе у меня по-прежнему урчит, и я осматриваю себя. На мне свободная футболка, и я без лифчика. Под одеялом у меня голые ноги. Я не буду спрашивать, кто меня переодел. И, серьезно, не буду спрашивать, кто вставлял катетер и видел мои женские прелести. Не говоря уже о шрамах.

— Как вам удалось завербовать Тиффани?

— Мы последовали совету Ривера и прошерстили онлайн-форумы в поисках людей, которые утверждали, что видели призраков и монстров. Их было больше, чем мы могли себе представить, и, как только у нас появились имена, мы смогли провести проверку. Затем связались с теми, кто нам понравился.

Я молчу, в ожидании более подробной информации.

Али не разочаровывает.

— Тиффани семнадцать лет, и она живет с мамой. У нее низкий доход. Ее отец ушел из семьи несколько лет назад. Она на домашнем обучении и учится на одни двойки. Большую часть жизни вела асоциальный образ жизни, но никогда не имела проблем с законом.

Мне хочется ненавидеть ее. Но имею ли я на это право? Она пыталась убить меня, а я однажды пыталась убить Али.

— Прости меня, — говорю я. — За то, что сделала с тобой… Я была неправа во всех отношениях.

Она пристально смотрит на меня, а затем шепчет:

— Я верю тебе и прощаю.

Вот так просто? Я не привыкла к такому пониманию, и это сбивает меня с толку.

— Я должна тебе кое-что сказать, Камилла.

— Милла, — поправляю я. В тот день, когда мы познакомились, она назвала меня Миллой, и я чуть не оторвала ей голову. Сказала, что это имя предназначено исключительно для моих друзей. Я бы сама себе надрала задницу.

Она кивает.

— Милла. Я должна кое-что рассказать тебе о том видении. Я обещала Кэт не говорить об этом, а я никогда не нарушаю своих обещаний, но не могу молчать. А должна ли? Эмма так не считает. Слава Богу! Это тяжело. Как камень преткновения.

— Просто скажи это, — говорю я ей. — Все будет хорошо, что бы это ни было.

Она облизывает губы.

— Я видела только фрагменты будущего. Женщина целится в Льда из пистолета, как я тебе и говорила. Я не вижу ее лица, только руку.

— Кэт уже сообщила мне все подробности.

— Да, но…

Раздается стук в дверь, и Лед просовывает голову в комнату.

— Можно мне войти?

Мое сердце тут же пускается в дикий галоп. Этот факт, к моему смущению, подтверждает монитор, прикрепленный к моей груди. Мои щеки горят, и я протягиваю руку, чтобы поправить волосы. Когда понимаю, что прихорашиваюсь для него, то останавливаюсь и хмурюсь.

— Ты не принес еды? — спрашиваю я.

Он едва заметно улыбается мне, прежде чем полностью войти в комнату.

— Некоторые бы сказали, что я мужчина-конфетка.

Мое сердцебиение учащается. Вскрикнув, я срываю электроды со своей груди.

— Некоторые… или ты?

Али похлопывает меня по руке.

— Мы продолжим наш разговор в другой раз. — она встает слишком быстро и выходит за дверь, прежде чем я успеваю ее остановить, оставляя наедине с парнем, который спас меня, несмотря на то, что я разрушила его жизнь.

С моим увлечением.

Он мне нравится. Истина вдруг стала очевидной. Он мне нравится. Очень. Он красивый и сильный. Умный и колкий. Очаровательный, когда нужно, и жестокий, когда это необходимо. Он благородный, и когда он любит, любит всем сердцем.

Чтобы найти подходящего человека, нужно самому быть им. Я не такой человек. Могу ли я быть еще глупее? Для него я никогда не стану кем-то большим, чем убийцей Кэт.

Я изучаю его. Его темно-русые волосы растрепаны, спадая на небритое лицо. Золотистая щетина покрывает челюсть. Его одежда чистая, но помятая.

— Я рада, что ты здесь, — говорю я и краснею. Ух ты. Поговорим о глупостях.

— Я тоже, — отвечает он, садясь в кресло, которое освободила Али. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. — я прикусываю нижнюю губу. — Спасибо, что спас меня.

Он ерзает, ему явно не по себе.

— Ты поступила глупо, погнавшись за незнакомым человеком в незнакомом месте в одиночку.

Ладно. Он не собирался тянуть с этим разговором. Принято к сведению.

— У нас не было времени…

— Время есть всегда. Безопасность на первом месте, а все остальное — на втором. Твоя жизнь… — он замолкает.

Повисает тишина.

— Моя жизнь?.. — спрашиваю я, когда мой желудок нервно сжимается; я знаю, в каком направлении движутся его мысли, но какая-то часть меня надеется на что-то лучшее.

— Нужна, — говорит он, и я падаю духом.

Он спас мне жизнь, потому что я ему нужна. Потому что я — средство для достижения цели.

Как и предполагалось. Между нами ничего не изменилось. И никогда не изменится. Кроме… то, как он смотрит на меня прямо сейчас, с облегчением и с чем-то еще, чему я не могу дать названия.

— Почему ты здесь, Лед?

— Чтобы поговорить. Так что давай поговорим.

Глава 15

Череда неприятных событий

Лед

Она хорошо выглядит. К ее щекам вернулся румянец. Динамис, которым я подпитывал ее душу каждый день, как она слегла, восстанавливал ее душу и тело, слава Богу, не давая ей угаснуть.

Белая повязка покрывает ее горло, напоминая об открытой, кровоточащей ране, которая убила бы любого другого. Если бы