Невеста с огоньком или бесприданницу заказывали - Аллу Сант

сейчас высказать этому горю учителю все, что я думаю и приказать собирать вещи. К обеду должен как раз успеть.

— Вы уверены? — Мария нахмурилась. — Может, мы подождём?

— Я догоню, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Как бы то ни было, девушки были недалеко, если что я закричу, но я все же дам этому человеку удалиться из этого дома сохранив свою репутацию и достоинство.

— Ну, конечно. — Магистр шагнул ко мне.

Я почувствовала, как мои пальцы сжались в кулак.

— Всего пара слов, — добавил он, обращаясь к девушкам. — Не беспокойтесь.

Мария открыла было рот, чтобы возразить, но Генриетта тронула за рукав.

— Кто мы такие, чтобы спорить с госпожой, тем более в такой деликатной ситуации, — прошептала она.

Я даже не знала, слышала ли я эти слова или просто догадалась по движению её губ.

Девушки повернулись и медленно отправились в сторону библиотеки.

— Магистр, я надеюсь, что вы...

— Всё в порядке, миледи, — прервал он меня, и прежде, чем я успела среагировать, он накрыл мою руку своей ладонью.

Резкий запах ударил в нос — горький, тяжёлый, приторный.

Я дёрнулась, но ноги уже подгибались.

— Тише. — Его голос был мягким, почти ласковым. — Всё будет хорошо. Обещаю.

Я попыталась что-то сказать, но губы не слушались. Магистр успел подхватить меня, прежде чем я упала.

Мария и Генриетта обернулись, когда в конце коридора донеслись шаги, но никого, не увидели.

— Я не думаю, что ее стоило оставлять наедине с учителем, — пробормотала Мария.

— Не глупи, — отмахнулась Генриетта. — Она просто хочет поговорить. Ты же видела, как он на неё смотрел. Может, она сама... Да и кто бы устоял против такого, красавчика?

— Сама? — Мария покачала головой. — Не может быть. Будущая герцогиня печется о своей репутации!

— Почему же? Ты считаешь, что ей совсем безразлично? Ты ее жениха видела, он же совсем ледышка!

— Это все равно не правильно и попахивает неприятностями.

— Давай просто подождём её в библиотеке. В конце концов, нам приказали именно это.

— Ладно.

И они ушли, так и не заметив, как магистр быстро и бесшумно унёс моё безвольное тело в противоположную сторону.

Герцог Альберт Гласберг

Возвращение домой выдалось куда более поздним, чем я ожидал. Советник задержал меня дольше, чем следовало, затянув обсуждение дел, которые вполне могли бы подождать до утра. Я не стал прерывать его, но всё больше ловил себя на мысли, что зря теряю драгоценное время. Ужин с Розалией и возможность поговорить с ней с каждым мгновением становились недосягаемыми.

Когда я вошёл в свои покои, дворецкий уже ждал у двери, как будто предугадывая моё появление.

— Ваше сиятельство, госпожа Розалия удалилась после ужина довольно быстро. Она не выглядела огорчённой, но... — он помедлил, тщательно подбирая слова, —что-то явно не так.

— Что вы имеете в виду? — холодно спросил я, хотя внутри меня уже вспыхивало раздражение.

— Её поведение, — осторожно пояснил он. — Обычно госпожа уделяет внимание деталям, общению. Но сегодня... она выглядела задумчивой, если не сказать встревоженной.

— Продолжайте.

— Возможно, дело в её разговоре с учителем. Он закончился раньше, чем обычно.

И с тех пор госпожа явно избегала общения.

Слово "учитель" ударило, как кинжал. Этот человек снова оказался рядом в тот момент, когда меня не было. Я доверял Розалии, но не мог избавиться от подозрений к нему. Его поведение излишне настойчиво. Подозрительно.

— Пусть за ней присмотрят, — резко сказал я. — Без вмешательства. И напомните, что свадьба уже послезавтра. Всё должно пройти идеально.

Дворецкий кивнул, но я уже потерял интерес к разговору. Мысль о том, что учитель мог сказать или сделать что-то, что её расстроило, вспыхнула, как искра, и разрасталась пламенем внутри меня.

Я решил поговорить с Розалией утром за завтраком. Напрямую. Но утро, как всегда, внесло свои коррективы.

Едва рассвело, как у моих дверей появился лекарь, его лицо бледное и напряжённое.

— Ваше сиятельство, мальчику из деревни требуется операция. Без вашей магии мы можем его потерять.

Едва услышав эти слова, я уже был на ногах. Я хотел успеть передать Розалии хотя бы короткое сообщение, но времени не оставалось.

— Сообщите госпоже, что меня вызвали срочные дела, я нужен лекарю. Я вернусь к обеду, — бросил я дворецкому, садясь в карету.

На месте нас встретил невыносимый запах лихорадки и страха. Мальчишка лежал на импровизированной операционной столе, его лицо искажено от боли.

— Если мы начнём сейчас, но без обезболивания, он просто не выдержит, — сказал лекарь, беспомощно глядя на меня.

Я закрыл глаза, позволяя магии льда наполнить комнату. Холод распространился, скользя по телу ребёнка, забирая боль. Его дыхание стало ровнее, а дрожь в руках исчезла.

— Хорошо, милорд. Мы можем начинать, — шёпотом сказал лекарь, его голос прозвучал с облегчением.

Я стоял рядом, контролируя потоки магии, пока лекарь и его помощники завершали операцию. Едва всё закончилось, я почувствовал опустошение, не магическое —скорее, моральное. Радовало только одно, я возвращался в поместье так как и планировал к обеду.

Возвращаясь домой, я чувствовал тяжесть в ногах и в голове, но знал, что обед с Розалией станет тем самым моментом, который скрасит этот день. Мы не успели поговорить утром, но сейчас я был настроен наверстать упущенное.

Однако едва я переступил порог, как меня встретила настоящая буря. Слуги метались из угла в угол, дворецкий выглядел встревоженным, будто сам видел демонов, а два охранника стояли у двери с таким видом, будто готовы броситься на кого угодно.

— Что здесь происходит? — мой голос прозвучал как удар грома.

Дворецкий бросился ко мне.

— Ваше сиятельство... госпожа Розалия... — он запнулся, перевёл дыхание и добавил: — Она сбежала.

На мгновение я подумал, что ослышался.

— Повторите.

— Госпожа Розалия сбежала с учителем. Они... вместе покинули поместье сегодня утром.

Мир вокруг начал меркнуть. Всё моё тело сковало ледяное напряжение.

— Вы в своём уме? — спросил я, хотя внутри уже закипала ярость.

— У нас есть доказательства, милорд. Вот, — дворецкий протянул мне письмо.

Его руки дрожали, но я не заметил этого. Мой взгляд упал на бумагу, написанную рукой Розалии.

"Простите меня за всё. Я не могу выйти за вас замуж. Моя любовь принадлежит другому, и я