Меган Уотергроув - Подари мне вечность

— Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛА С ТОБОЙ, ДРЯНЬ! — в бешенстве заорала я, — Я ИЗ ТЕБЯ ДУШУ ВЫТРЯСУ!

— Не получится, — прощебетала Мэдди, не оборачиваясь, — У меня нет души.

Дальше я слышала только ее противный смех. Он заполнил весь мой слух, и, охваченная гневом, я не заметила, как рядом со мной возник Хэлл, и скрутил мои руки за спиной. Защититься я не могла, и он сильно ударил меня чем-то тяжелым в висок. Боль тут же вырвала у меня почву из-под ног, и я, теряя сознание, услышала только собственный глухой крик боли.

Пришла в себя я в какой-то темной, душной комнате. Открыв глаза, я попыталась сесть. Перед глазами все плыло, и голова жутко кружилась. Вдруг кто-то коснулся меня, и я, в панике, принялась отбиваться. Потеряв равновесие, я упала на пол. После этого меня силой прижали к полу, и мне показалось, что голова вот-вот лопнет. Я завизжала.

— Да не ори ты так! У меня перепонки лопнут! — раздался голос Хэлла.

— Отпусти меня, сволочь!

— НЕ ОРИ, — агрессивно прошипел он. Меня внезапно охватил страх. Он ведь может легко убить меня. Я решила не злить его, и перестала сопротивляться, но ярость во мне все еще кипела. Я тяжело дышала, мои легкие буквально горели.

— Успокоилась? — тихо спросил Хэлл. Кивок — и он отпустил меня. Я вскочила и прижалась к стене.

— Зачем ты полезла драться? — недоумевая, спросил он, — Ты ведь все равно не победила бы.

— И что? Сидеть, сложа руки? Ну уж нет.

— Хм…

— Что еще за «Хм»?

— Ты храбрая. Это мило, — сказал Хэлл, усаживаясь, по-моему, в кресло.

— А света тут нет?

— Нет. Это подвал.

— Ооо… ты запер меня в подвале… романтично. Вы со всеми гостями так поступаете?

— Нет, только с теми, кто врывается без приглашения и устраивает скандалы.

— Ой, подумать только, какие мы нежные! Уж и скандал закатить нельзя… — буркнула я, — Между прочим, твоя сестрица заставила мою мать забыть меня!

— Она сделала это ради вашего с Томасом блага, — сказал Хэлл, пожимая плечами. Я чуть не поперхнулась от возмущения.

— БЛАГА?! Ты что, ее защищаешь?

— Нет, просто ты не права.

— В чем же?

— Мэдди сделала это ради Тома. Она любит его. Он ведь больше никогда не сможет видеться с матерью, так не лучше ли, чтобы она не знала о нем?

— Что?! Ты что несешь??? Это бред! Я бы ей что-нибудь сказала… что-нибудь придумала…

— Мэл, ты тоже больше не вернешься домой, — спокойно произнес Хэлл.

Я выпучила глаза.

— Ч-что?

— Не нужно было тебе снова приходить сюда.

— Это похищение?

— Можешь считать, что да. Ведь у тебя теперь нет никого. Ты НИКОМУ не нужна, Амелия.

Я хотела что-нибудь возразить, но не смогла. Он абсолютно прав. Теперь моя мать меня не знает, а брат за НИХ. Я в полном дерьме.

— Я принесу тебе поесть, — сказал Хэлл, вставая, — Что ты хочешь?

— Хочу, чтобы все вы сдохли, — буркнула я.

— Этого в меню нет.

Прошло два дня. Я все также сидела в подвале, картинно отказываясь от еды и питья. Но Хэлл упорно, каждый день, оставлял мне целый поднос с различными сладостями и вкусностями, а я ночью тайком их ела. Вечер третьего дня начался как всегда. Хэлл зашел в подвал с подносом в руках.

— Привет, как спалось?

— Никак, — проворчала я, отворачиваясь к стене. Хэлл хмыкнул и поставил поднос на столик. Сегодня в меню были свежие булочки с маком и апельсиновый сок.

— Ешь, — сказал Хэлл, подходя ко мне. Я помотала головой.

— Ну уж нет… вдруг ты решил меня отравить?

— Ты не думала об этом, когда вчера уплетала бифштекс? — насмешливо спросил он. Я повернулась к нему лицом.

— Зачем ты это делаешь?

— Что делаю?

— Держишь меня здесь, как рабыню!

— Рабыню?

— Да! Мог бы просто убить меня и дело с концом, — буркнула я, беря стакан с соком. Притворяться, что я не ем уже бесполезно.

— Зачем же мне тебя убивать? — удивленно спросил Хэлл.

— Чтобы выпить мою кровь… вдруг она вкусная? — съязвила я. Хэлл плотоядно улыбнулся, и меня передернуло.

— Я и не сомневаюсь, что она вкусная. Но кусать тебя я не собираюсь. Пока.

— Пока? Это обнадеживает… — пробормотала я. Хэлл возвел глаза к потолку.

— Лучше поешь.

— Спасибо, но нет. Сока вполне хватило…

— Амелия…

— Чего?

— Поешь нормально. Я не хочу завтра обнаружить здесь твой хладный труп.

После этих слов, Хэлл вышел, и я осталась в одиночестве.

— Чертов кровосос! — прошипела я. Тут дверь открылась, и Хэлл заглянул внутрь.

— Я все слышу, — сказал он.

— НАПЛЕВАТЬ.

В ответ последовал слабый смешок, и мой мучитель снова скрылся за дверью. Я посмотрела на поднос. Булочки с маком так заманчиво пахли, что у меня тут же свело судорогой желудок. Я вздохнула и принялась за еду. Не помирать же, в самом деле?

Мои часы показывали десять вечера. Я уже собиралась ложиться спать, как вдруг в дверь постучали. Надо же, какая вежливость. Я не ответила. Дверь открылась, и вошел Кертис.

— Привет.

— О, неужели человек?

— Вот это, — он указал на пакет, который держал в руках, — Тебе нужно надеть. Будь готова через полчаса. В пакете есть все необходимое.

— Для чего?

— Для ужина. Хэллоуин приглашает тебя на ужин, и здесь вся одежда и косметика.

— Какой еще к черту ужин? — вскинулась я, — Я никуда не пойду, так и передай своему «хозяину»!

— Амелия, пожалуйста, не упрямься, — сказал Кертис, — Иначе меня накажут…

Я посмотрела на него. Кертис смотрел в пол.

— Они что тебя убьют?

— Нет… но больно будет…

— Вот уроды… ну ладно, так и быть, через полчаса зайдешь за мной, — сказал я, забирая у Кертиса пакет. Он улыбнулся.

— Спасибо…

— Да не за что.

Кертис вышел. Я вывалила содержимое пакета на кровать. Платье, туфли, косметичка — вот что было в нем. Платье, конечно, было шикарным. Я бы никогда не смогла себе такое позволить. Туфли на высоких каблуках, вероятно, выбирала эта рыжая стерва. Но куда деваться? Мне придется все это напялить, и идти ужинать с этим доморощенным вампиром.

Я была готова, как и обещала, через полчаса. Кертис проводил меня в обеденный зал. Войдя туда, я остановилась у порога. Стол был длинным, таким же, как в прошлый раз, когда я была здесь. На нем была просто куча всяких разных блюд, в центре стояли свечи. Ужин при свечах? Хм… интересно. Во главе стола сидел Хэлл. Он был одет в черный костюм, черную рубашку и, вероятно, черные брюки. Мрачный у него был видок.

— Добрый вечер, Амелия, — сказал он, улыбаясь. Я хмыкнула.

— К чему весь этот цирк?