Линси Сэндс - Сладкий след поцелуя

— А когда началась «инфекционная анемия»? — спросила Джеки, выгнув бровь. — Он не подумал, что это уже не похоже на случайность?

— О да, — сухо сказал Винсент. — Он знал, что это не случайность, но решил, что это моя работа.

— Но вы объяснили ему, что не кусали этих людей? — нахмурилась Джеки.

— Разумеется, объяснил, — заверил ее Винсент и добавил: — Но это не означает, что он мне поверил.

Джеки потерла лоб кончиками пальцев, покачала головой:

— Этот Макс мне не очень понравился. Пока вы не заговорили с ним строго, он вел себя…

— Надменно? Снисходительно? Неуважительно? — попыталась угадать Маргарет.

— Ну, в общем, да. — Голос Джеки звучал сухо. — А вы уже встречались с ним раньше?

— Нет. Я никогда не встречалась ни с Максом, ни с кем из тех, кто работает на Винсента. — Маргарет кинула взгляд на племянника, не услышала возражений и продолжила: — Однако я уже сталкивалась с таким отношением со стороны других. Боюсь, что некоторые генетические особенности Винсента провоцируют некоторых наших, и они чувствуют свое превосходство над ним.

— Превосходство? — медленно переспросила Джеки.

Маргарет кивнула:

— Бессмертные любят думать, что они — само совершенство. Безупречное здоровье, превосходная физическая форма, интеллектуальные способности… — Она пожала плечами: — А некоторые ошибочно считают, что генетическая аномалия, не позволяющая Винсенту питаться фасованной кровью, как все остальные, означает, что он несовершенен.

Джеки минуту помолчала и покачала головой:

— Но ведь эта аномалия проявилась у него только в последние пятьдесят лет, когда все остальные переключились на фасованную кровь.

— Да, — согласилась Маргарет.

— Значит, до этого времени его считали нормальным бессмертным? — уточнила Джеки.

— Да.

— А потом, когда вы все переключились на фасованную кровь, а его отец и он обнаружили, что не могут питаться таким образом, некоторые…

— Начали смотреть на него свысока и считать его низшим существом, — закончила Маргарет.

Винсент услышал гнев в голосе тетки, но он привык к этому. Ее такое положение дел беспокоило больше, чем его. Винсенту хватало уверенности в себе, поэтому его не особенно волновало, что о нем думают другие.

«Кроме Джеки», — вдруг признался он самому себе. Ее реакция его по-настоящему волновала. Если она повернется к нему с сочувственным видом, он расстроится. Но тут Джеки повернулась к нему и, с недоумением посмотрев на него, спросила:

— Так зачем же вы даете таким людям работу в своей компании?

Винсент почувствовал облегчение. Он усмехнулся и пожал плечами:

— Если я перестану нанимать таких людей, то окажется, что у меня в компании не осталось бессмертных. Просто это довольно распространенное явление. Кроме того, Макс прекрасно выполняет свою работу и никогда не давит на меня.

Джеки кивнула, признав его правоту. Она обратила внимание на то, что, несмотря на свой надменный вид и не очень уважительное поведение, Макс был совсем не глуп и у него хватало ума не проявлять все это слишком явно. И еще Джеки заметила, что в офисе приятный характер Винсента и его беззаботность куда-то исчезали и возникала холодная решимость, чего она не наблюдала в нем раньше.

— Ну ладно, — сказала она. — Значит, Макс. А кто еще из охраны?

— Боб, Тони, Джон и Фрэнсис.

Джеки закусила губу, записала имена и спросила:

— Насколько я понимаю, их фамилий вы не знаете?

— Нет, извините. — Винсент поморщился. — Мне не нужны были их фамилии.

От извинений Джеки отмахнулась.

— Список охранников мы получим от Макса. Теперь перейдем к постановке. Насколько я понимаю, вы с Лили…

— Нет, — возразил Винсент.

— Нет? — удивилась Джеки. — Но ведь она ваш ассистент.

— Верно, но в то время она была в отпуске, — объяснил Винсент. — И вместо нее работала Шерон.

Джеки моргнула.

— Но ведь Шерон — секретарь. Почему же она заняла место помощника продюсера?

— В тот раз мне не требовался помощник продюсера. В этом мюзикле я сам исполнял главную роль, и у нас был другой продюсер. Мне больше требовалась личная помощница, а с этим Шерон справлялась просто отлично.

— Понятно, — пробормотала Джеки, вычеркнула Лили и вписала Шерон. Затем подняла голову и предложила: — Почему бы вам просто не перечислить всех, кого вы помните? Я запишу их имена, а потом мы обратимся к этим людям и посмотрим, кого вспомнят они.

Глава 11

В ночном клубе было темно, шумно и многолюдно.

Джеки рассеянно играла соломинкой, торчавшей из диетической колы, и медленно осматривалась, скользя взглядом по сидящим, стоящим и танцующим людям. У нее опять возникло это нехорошее предчувствие. Она не сомневалась, что диверсант где-то здесь, в толпе, наблюдает за ними… и ждет, когда можно будет сделать следующий шаг. Теперь, когда он перешел к убийствам, не приходится ждать ничего хорошего.

— Успокойтесь, Джеки. Он не нападет на нас в центре танцпола. — Винсент говорил ей практически прямо в ухо, и все равно ему пришлось кричать, чтобы Джеки услышала его в этой шумной обстановке.

Заставив себя улыбнуться, она перестала рассматривать окружающих и обвела взглядом сидевших за столом. Тайни казался таким же напряженным и настороженным, как она, зато Винсент и Маргарет выглядели совершенно расслабившимися. А это только доказывало, что Маргарет — хорошая актриса, впрочем, как и Винсент, — Джеки знала, что оба бессмертных совсем не так спокойны, как кажется. Точнее, она думала, что это так.

Прошло два дня после того, как Джеки разбудила Винсента, доставив ему в постель завтрак по имени Дэррил. После этого они занимались составлением списка людей, занятых в подготовке мюзикла «Дракула». Сначала записали всех, кого смог вспомнить Винсент, потом поехали побеседовать с включенными в список сотрудников Максом и Шерон, чтобы уточнить, кого помнят они.

Макс был очень занят. Он опрашивал всех в «В.А. продакшнз», выясняя, что они видели или слышали в момент нападения на Стефано. Точнее, тогда, когда произошло убийство, поскольку считалось, что вице-президент мертв. Однако он нашел время и согласился помочь им со списком. Польза от него была немалая, поскольку он вспомнил куда больше имен, чем Винсент.

Зато от Шерон почти не было толку. Секретарша вроде бы и не возражала, тем не менее она заявила, что у нее отвратительная память, особенно когда речь зашла о смертных. Достаточно легко вспомнив имена бессмертных, трудившихся над спектаклем, про смертных Шерон говорила примерно так: «та невысокая блондинка смертная» или «какой-то грубиян смертный».