Татьяна Корсакова - Час перед рассветом

Ильич отключил агрегат, потер поясницу.

— Ноет, зараза, но не так сильно. Жить можно.

— Ты бы отлежался.

— А траву ты за меня покосишь? — Ильич хитро усмехнулся.

— Может, в другой раз.

— То-то и оно! В другой раз тут уже не газонокосилка, а комбайн понадобится. Иди уж, помощник!

Поднимаясь на второй этаж, Гальяно еще раз позвонил Лене, убедился, что с ней все в порядке и в запасе у них есть еще целый час.

Тучу с Дэном он нашел в кабинете, оба они склонились над включенным ноутбуком.

— Шаповалов звонил Лене, просил ее приехать! — сказал Гальяно, не здороваясь. — Матвей уже поехал к его дому. Лена тянет время. А что это вы там разглядываете?

— Смотри! — Туча уступил ему место перед ноутбуком, на экране которого было выведено фото.

Залитая солнцем больничная палата, мудреная аппаратура, провода, трубочки. На высокой кровати — оплетенный этими самыми проводами и трубочками мужчина, почти старик. Смотрит в объектив, улыбается усталой улыбкой, которая превращает его безбровое, лишенное ресниц лицо в гротескную маску. Смутно знакомую маску…

— Это Турист. — Туча поймал его удивленный взгляд. — В Мюнхенской онкологической клинике.

— Болеет?

— Болел. Умер два года назад от лимфосаркомы. Это последнее его прижизненное фото. А это история болезни. — Туча щелкнул мышкой, и на экране появились сканы медицинской документации на немецком языке. — Александр Фролов, — прочел Туча. — Скромный российский пенсионер, последние десять лет проживавший в тихом баварском городке.

— Так уж и скромный? — усомнился Гальяно. — У скромного российского пенсионера денег хватит только на шесть соток и сбитый из фанеры домик, а не на безбедную старость в тихом баварском городке. Кстати, он точно умер?

— Точно. — Туча еще раз кликнул мышкой, и на экране появилось серое надгробие с выбитой на нем именем, датой рождения и датой смерти.

— А откуда информация? — Гальяно уселся в удобное Тучино кресло. — Погоди, дай догадаюсь! Алекс в клювике принесла?

— Она. — Туча кивнул. — Всего за одну ночь проделала титаническую работу.

— Это точно, — Гальяно усмехнулся, — всего за одну ночь она нашла бесполезную, тупиковую по своей сути информацию и успела смотаться на Чудову гарь.

— Откуда ты знаешь? — подался вперед Дэн.

— Видел, как она возвращалась, а утром нашел следы пепла у ее порога. Не кажется ли вам, други мои, сей факт странным и подозрительным?

— Я верю Алекс! — сказал Туча с каким-то детским иррациональным упрямством. — Она еще ни разу меня не подвела.

— Может, и так, — Гальяно кивнул, — но твоя безупречная Алекс ведет двойную игру. Да что уж там! Все женщины, живущие в этом доме, ведут двойную игру. Кроме Лены, конечно.

— И Ангелина? — Туча потер больное колено, поморщился. — По лицу его было видно, что правда ему не нужна.

— Не хочу тебя расстраивать, старик, но обе твои девочки, и Алекс, и Ангелина, что-то скрывают. Вполне вероятно, что причина банальна и барышни просто не поделили завидного кавалера и поэтому относятся друг к другу, мягко говоря, не слишком благожелательно. Но может статься, что дело гораздо серьезнее. Извини. — Гальяно виновато посмотрел на Тучу. — Платон мне друг, но истина дороже. Думаю, после того как мы возьмем этого гада Шаповалова, девушками нужно заняться вплотную. Если, конечно, ты захочешь…

— А что не так с Лесей? — спросил Дэн.

— Она врет. А еще играет какую-то роль. Не спрашивай, откуда я это знаю, считай профессиональным чутьем. Образ серой мышки — это всего лишь маска. Точно такая же маска, как образ идеального секретаря и, прости, Туча, образ идеальной подружки миллионера.

— Ангелина не идеальная, — буркнул Туча.

— Вот именно! Она просто выбрала себе характерную роль, я бы даже сказал, сериальную. Взбалмошная невеста олигарха. Туча, как, кстати, ты с ними познакомился, со всеми тремя?

— Алекс я нанял по рекомендации старинного приятеля отца. Рекомендации эти, кстати, были блестящими.

— Леся?

— Когда стало понятно, что поместье мне отдадут только в обмен на определенные финансовые вливания в культуру края, я стал искать специалиста, готового взять на себя заботы по подготовке экспозиции. Навел справки в краеведческом музее, мне посоветовали Лесю, как перспективную и очень ответственную. Я уже упоминал, что она помогала Шаповалову восстанавливать дом, находила старые чертежи, описания и фотографии интерьера. Это она узнала, что в доме есть камин, и настояла на его реставрации. Не понимаю, о какой двойной игре может идти речь в данном случае!

— Хорошо, теперь Ангел-Ангелина! Где ты ее нашел?

— Здесь, — сказал Туча с неохотой.

— Прямо в поместье? — уточнил Гальяно.

— В райцентре, в отделе культуры. Мы встретились с ней в очереди. То есть Ангелина была в очереди, а я так… без очереди.

— Ясно, как спонсор, меценат и просто дорогой друг, — кивнул Гальяно. — Такому можно и без очереди. Кстати, а что она делала в отделе культуры?

— Не знаю, — Туча растерянно пожал плечами. — Я не спросил. То есть она говорила что-то такое про фольклорный фестиваль. Ангелина — хореограф. Наверное, она приехала на фестиваль…

— Наверное?! — Гальяно не верил своим ушам. — Туча, ты меня убиваешь! Ты, такой крутой и серьезный парень, даже не удосужился проверить подноготную своей подружки?!

— Не удосужился! — Туча нахмурился. — Сначала все казалось мимолетным и несерьезным. Не роман даже, а так… Интрижка. А потом… — Он замолчал.

— А потом вдруг все стало слишком серьезно, — с непонятной мрачностью закончил за него Дэн.

— Да. — Туча кивнул. — Это все равно, как если бы ты захотел проверить подноготную Ксанки, а Гальяно — Лены. Это низко, мне кажется. И, как бы там ни было, ни Ангелина, ни Алекс, ни Леся не имеют никакого отношения к событиям тринадцатилетней давности.

— Не уверен в этом, — сказал Дэн, глядя в окно. — У меня есть основания думать, что одна из них — Ксанка.

— Что?! — Гальяно даже присвистнул от неожиданности. — Слушай, братан, я всегда на твоей стороне, но тебе самому не кажется это заявление бредом?

— Кажется. — Дэн кивнул. — У меня даже нет никаких доказательств, но я почти уверен, что Ксанка одна из них.

— А почему в таком случае она шифруется? — Гальяно никак не мог заставить себя поверить. — Почему она не бросилась тебе на шею сразу, как только увидела? Я же помню, как у вас с ней было. Такое так просто не проходит…

— Я оставил ее одну.

— Ты не был виноват.

— Я поклялся ее защищать и оставил одну!