Невеста темного принца (СИ) - Княжина Елена

Вдруг она, и правда, ядовитая? Я испуганно кинулась к ним, по пути подхватывая с травы палку. И добежала бы, и защитила бы, но Дорохов дернул за юбку обратно.

Моя спасательная операция вышла неуклюжей, палка вывалилась, а я в кривом развороте клюнула носом парня прямо в кирпичную грудь. Он что, как и Карпов, гвоздями питается?

– Ай…

– Ай? Ты спятила, Ани? – на меня, не мигая, смотрели прозрачные глаза. Дорохов приобнимал меня за талию, помогая не завалиться на землю.

– Она укусит моего песца! – растерянно объяснила я.

– И будут квиты. Это их дела, сеньорита. Тебе не стоит в них вмешиваться, – парень строго сдвинул брови.

Он меня сейчас что, отчитывает? А я ему еще жизнь личную устраивать собиралась.

– Не-у-у-ку-шшу-у… Но могла бы… Да-да, могла бы… Не шмотри-и-и на меня, глупый песш… – заявило что-то снизу и позади меня. – Дело говорит мальщщик… Нашшши дела…

Вот теперь я радовалась, что Дорохов меня перехватил на полпути. Он меня по-прежнему крепко держал, и без этой опоры я бы точно в обморок грохнулась. Потому что говорящие ламбикуры и русалки – это одно. К ним я уже привыкла. Смирилась и даже получаю от общения удовольствие. А вот змеи – совсем, категорически, окончательно другое!

– Слышшал, песш, што шшказала хозяйка?.. Выплюнь гадошшть… – продолжала шипеть скользкая негодяйка, зависнув перед черным носом, и я всерьез подумала о чревовещании.

Может, Дорохов меня просто разыгрывает? Хотя он выглядел бледноватым и растерянным, и стискивал мою поясницу сильнее.

– Отпушшти, кому говорю… И уношси свой мохнатый шзад куда подальшше, пока не укушсила… А мы… знакомисса будем…

– Брось ее уже, а? – предложил Дорохов, с опаской глядя на говорящую незнакомку.

А я все серьезнее подумывала унести свою «охотницу до приключений» тоже куда-нибудь подальше. Потому как «знакомисса» совсем не хотелось.

– Не ядовитая, не бойся, – словно прочитав мои опасения, объявила змея, даже ни разу не прошепелявив. – От этого обиднее вшшсего… Такой порой хошесса кого-нибудь цапнуть… Сабера позавчера пыталась, но он, песш, плюшшшевый… Полдня шшерстью отплевывалашссь…

– Сочувствуем, – серьезно кивнул Елисей, похлопывая меня по спине. То ли нервно, то ли ободряюще.

– Эва… Мейшшзел…

Я пискнула и прикрыла рот ладонями, и Дорохов удивленно поднял бровь.

– Знакомая твоя?

– Не м-моя, – прошептала сбивчиво. – Но я слышала историю. Эва Мейзел – та девушка, которая пропала из Академии. Давно, лет пятнадцать назад. И ее не искали даже.

– Пропало много… Никого не искали…

Я перенесла вес обмякшего тела на Елисея и глубоко вдохнула. Сначала успокоиться, а потом вспомнить. Впервые я это имя услышала от Расковой, когда она жаловалась, что три недели провалялась в больничном отделении со змеями в волосах. Брошенная всеми, даже лучшими подругами.

– Вы зачаровали расческу Джорджины! – с неожиданным упреком в голосе заявила я.

Может, конечно, Раскова всегда была истеричкой, маньячкой и мечтала поработить весь мир. А может, именно эти девочки, насмехавшиеся над юной Джиной, создали монстра.

– Жшестокая шшутка… Глупые дети… – змея качнулась в пасти сабера, будто слегка кивнув. – Но мы квиты… квиты… Дшина отомшштила сшполна…

16.3

Теплый вечер, напитанный плотным, крепким цветочным ароматом, окончательно перестал быть томным.

Храбрый песец, не двигаясь, продолжал сжимать в челюстях болтливое пресмыкающееся. Дорохов так же смело стискивал в своих руках меня, не давая броситься ни вперед, к змее, ни назад, к Академии. А я даже не знала, куда мне хочется больше.

– Эйвери рассказывал, что Эва была сиротой, поступила из магического приюта и обратного адреса не имела, – объяснила я Елисею. – Все решили, что девушка сбежала. В те годы темные дела творились, и многие бросали учебу…

– Мошшет хватит говорить обо мне в третьем лиссэ? – уточнила змея, флегматично покачиваясь в воздухе. Похоже, она смирилась со своим подвешенным положением. – Я не сбегала, я всегда была тут… Никто не искал… Кому нушшна сирота?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Дело было перед самыми каникулами. На тумбе Эва оставила записку и библиотечные книги. И ее чемоданы с вещами пропали, – снова пояснила Елисею, не разжимавшему объятий. Я попыталась смущенно отстраниться, но он не заметил моих усилий – так и смотрел обескураженно на говорящее чешуйчатое чудо. – А потом и еще несколько девиц-аристократок, якобы уехавших пораньше, не добралось до дома. Был жуткий скандал…

– Якобы? – отрешенно переспросил Дорохов.

– Правильно мысслишшь, девошшка… Догадалассь… – кивнула… видимо, Эва. Которая Мейзел. Тролль меня побери!

– В ее постели горничная обнаружила клубок змей. Самых обычных, не ядовитых, – вспомнила слова Эйвери. – Вот только это была не чья-то злая шутка, напугавшая мисс Мейзел и вынудившая бежать. Это была сама мисс Мейзел и подруги Джины, да?

– Вссе так, как ты говоришшь… Насс вышшвырнули в лесс, как безродных тварей… – раздраженно шипела Эва, глядя в сторону Академии. – Они заслушшили… Дшшина поняла, что ее завистливые подрушшки-первокровки сговорилиссь против нее… Это они принессли мне ращщеску… Я была талантливой волшебницей с сильным даром к защщарованию предметов… Но осстро нушшдалась в деньгах… Никто другой бы не смог. Расскова сразу поняла, шшто это была я… Долшна сказать, ей были к лицу змеи вместо волосс…

– Зачем ее подруги устроили эту гадость?

– Подростки бывают жшестоки, девощка. Расковы потеряли титул и состояние. Все думали, она сломаетсся… А Дшина продолжала вести себя, как принцесса. Даже больше. Как королева! – раздраженно шепелявила новая знакомая. – Словно она по-прешшнему имела право на все, чего захощщет. Ее семейсство опозорилоссь, а она продолшшала носить самые красивые платья. И самый лучший парень ходил за ней… Криссштиан… Подрушшки завидовали. Злилиссь…

От ее стрекочущего шипения мне то и дело дурнело, и спина покрывалась мурашками. И попытки покинуть надежные объятия Елисея я окончательно оставила.

– Это все не оправдывает мести Джорджины, – высказалась я, когда змея затихла.

– Дшшина глупая, самонадеянная… Нашшла древнее заклятье… Кричала, что мы будем ползать змеями неделю или две… Смеялась угрожающще… – ответила Эва. – Раскова все сделала, чтобы шшутка сошла ей с рук. Ущебники слошшила, записку за меня написала… Тогда многие уезшали, времена были темные… Дшину тоже увезли на каникулы, а потом и вовсе занятия отменили…

– Неделю или две?! –  я поперхнулась. – Тогда почему вы до сих пор… все пятнадцать лет… ну…

– В чешшуе? Вопроссс… – мне показалось, змея нервно хихикает. – Лес говорит, что тут очень сильный магичесский фон, и древние заклятия выходят крепщще… Тут многое работает из того, о чем в большом мире уже позабыли… Было время, фон угасал, и я не могла говорить, выходило лишь шипение… Но теперь снова будто бы уплотнилсся, наполнилсся…

– Господи! – я наконец осознала всю кошмарность ситуации и сердобольно всплеснула руками. – Нужно найти Эйвери и как-то попробовать снять заклятье, и… – я нервозно теребила рукав рубашки Дорохова, ища поддержки.

– Пятнадцать лет прошло, девощщка… Я ушше привыкла… Лес меня не обишшает, а глупый сабер еще просто не научился уважать… – флегматично протянула Эва. – У меня было много времени подумать… Я поступила с Дшиной неправильно. Зло. Как и она со мной. Зло порошшдает зло… Это закон мироздания… Я видела ее тут в прошлом году… Как она шепталась в Карповским за теплицами… Пылинки с его плеч снимала… Губки капризно дула… Она так и осталась обиженным ребенком, который топает ношкой с криком «Хочу»… И не понимает отказов…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Картинка, как Джина сдувает с Карпова пылинки, оказалась настолько неприятной, что скрутило живот. Да так сильно, что я согнулась и перенесла оставшийся вес на Елисея. Парень ободряюще похлопал по лопатке.

И где Демона тролли носят?! Как же страшно за него… Не задумал ли крестный по пути заглянуть в Магический Трибунал и просветить их на предмет профессорских злодеяний? А ведь Артур и о половине не догадывается. Но наверняка там найдутся специалисты, способные выведать правду, и тогда…