Тереза Медейрос - Темное очарование

— Ты рассчитываешь, что я позволю тебе надеть на меня это… — она запнулась, — этот ошейник?! Хочешь, чтобы я стала похожа на дрессированную обезьянку?

— Постарайся не думать об этом как об ошейнике, — терпеливо проговорил Джулиан. — Представь, что это…

— Цепь, на которую сажают каторжников, — ехидно подсказала Порция.

Терпение Джулиана, и так-то не беспредельное, похоже, лопнуло.

— Пусть так! — рявкнул он, злобно сверкнув глазами. — Все равно она не слишком отличается от брачных цепей, которыми вы, смертные, привыкли связывать супружеские пары!

— Как мило! — промурлыкала она. — Даже представить себе не могла, что у тебя такие романтические взгляды на брак!

Джулиан в замешательстве взъерошил волосы, изо всех сил стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Э-э-э… — смущенно промямлил он, пряча глаза, — почему бы тебе не смотреть на это, как на своеобразный пояс целомудрия… ммм… на вампирский лад, конечно? Как только ты согласишься его надеть — а ключ, прошу заметить, будет только у меня, — ни одному вампиру не придет в голову вонзить клыки тебе в горло.

— Боже, какое облегчение это слышать! А я-то, глупая, боялась! — Порция, скрестив руки на груди, смерила Джулиана испепеляющим взглядом. — Кстати, это не ты, случайно, в свое время рассказывал мне, что на теле человека помимо горла полным-полно других мест, куда может укусить вампир? — Она вызывающе прищурилась. — А как насчет той маленькой сочной артерии на женском бедре, прямо под…

Джулиан, приложив палец к ее губам, заставил девушку замолчать. Глаза его превратились в узкие щелки, и Порция мгновенно поняла, что развивать эту тему и дальше она может только на свой собственный страх и риск. Какое-то время она молча сверлила Джулиана взглядом, потом со вздохом подняла руки и стащила с шеи черную бархотку. Швырнув ее на сиденье, она запрокинула голову и подставила Джулиану шею.

Он вмиг оцепенел — точно примерз к сиденью. Это было так неестественно, так страшно, что Порция замерла — и даже не заметила, как Джулиан бесшумно выскользнул из кареты, пока она сидела к нему спиной. Наконец она решилась повернуться — и наткнулась на его взгляд, прикованный к ее обнаженной шее. Глаза Джулиана потемнели и стали похожи на куски антрацита, лицо было суровым, но потом в нем вдруг как будто что-то дрогнуло, взгляд смягчился, и она снова прочла в нем желание. Порция с трудом подавила вздох. Только сейчас она наконец поняла, что мысль об ошейнике казалась невыносимо мучительной не только для нее.

Судорожно вздохнув, Порция отвернулась, почти не сомневаясь, что в следующую минуту почувствует, как его теплые губы коснутся ее шеи… а мгновением позже острые клыки вопьются в ее трепещущую плоть. Она даже глаза закрыла, но… ошиблась. Вместо этого Джулиан молча надел ей на шею золотой ободок и запер его на ключ.

Отбросив на спину волосы, Порция обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джулиан прячет в карман жилета крохотный золотой ключик.

— Держу пари, он у тебя всегда под рукой, — с едким сарказмом в голосе бросила она. — Ну, просто на тот случай, если вдруг подвернется женщина, которую захочется превратить в рабыню. Верно?

В ответ он смерил ее тяжелым взглядом:

— К твоему сведению, я добыл эту штуку только нынче вечером — отправился за ней, как только зашло солнце. Ты небось и знать не знаешь, какие удивительные вещи можно раздобыть в китайских лавчонках в порту, среди доков.

Порция машинально пощупала свое новое «украшение». Несмотря на то что полоску золота расплющили до толщины бумажного листка, так что от стала совсем невесомой, девушке казалось, что на шее у нее болтается гиря. А уж когда Джулиан, потянув за конец цепи, намотал ее на руку, ей стало совсем невтерпеж.

— Ты готова? — сразу смягчившись, спросил он.

— Да, господин, — проворчала она, метнув в его сторону хмурый взгляд.

Он заглянул в ее глаза.

— В самом деле? По твоему виду не скажешь, что ты от меня без ума!

В ответ Порция, мысленно проклиная его, с самым невинным видом захлопала глазами.

— А сейчас у тебя такое лицо, будто у тебя колики. Можно подумать, тебя вот-вот стошнит.

— Надо же, какой догадливый, — сварливо пробурчала она.

Джулиан, хмыкнув, распахнул дверцу кареты и протянул руку, чтобы помочь девушке выйти.

Порция молча подала ему руку. У нее вдруг возникло странное чувство… ошейник с цепью, который только что надел ей на шею Джулиан стал всего лишь заменой той невидимой цепи, которой она была прикована к нему навечно. Эту цепь она носила на себе с того самого дня, как впервые увидела его в гостиной старшего брата — Джулиан читал вслух одну из поэм Байрона. Возможно, это была просто девичья фантазия, но, увы, даже если и так, она уже успела понять, что желания женщины могут оказаться куда опаснее девичьих грез.

Ночь расступилась. Из темноты вынырнул Чиллингсуорт-Мэнор, уродливое нагромождение крошащегося шифера и каменных глыб. Вероятно, когда-то это был величественный особняк, однако от былого великолепия не осталось и следа. Судя по царившей вокруг атмосфере запустения, благополучие богатой некогда семьи давно уже развеялось как дым — задолго до того, как какой-то дальний родственник, беспечный гуляка и мот, в пьяном угаре проиграл фамильный особняк в карты. Бедняга и знать не знал, что его соперником за карточным столом оказался вампир.

По небу неслись рваные клочья облаков. Сквозь зиявшие прорехи то и дело выглядывала луна и тут же, словно придя в ужас от увиденного, снова испуганно пряталась за тучи. На фоне неба зловещие черные контуры каминных труб смахивали на ощерившийся в уродливой усмешке стариковский рот. Все окна в особняке, даже те, что с выбитыми стеклами, были затянуты черным крепом, отчего казалось, что дом, облачившись в траур, оплакивает былое великолепие, горько упрекая тех, кто был повинен в его нынешнем убожестве.

Джулиан не спеша вел Порцию по дорожке. Подол ее мантильи с сухим шорохом стлался по земле, цепляясь за заиндевевшие от мороза сорняки, во множестве пробивающиеся сквозь щели в камнях, которыми была вымощена дорожка к дому.

— Кстати, забыл тебя предупредить, — шепнул он ей на ухо. — Видишь ли, вампиры общаются между собой немного иначе, чем смертные. Вернее, совсем иначе. Щипнуть кого-нибудь, зарычать, зашипеть — все это для них совершенно нормально, понимаешь? Таким образом они обычно выражают симпатию — дают понять, что твой партнер пришелся им по душе.

— Надо же! Как мило! — сквозь зубы пробормотала Порция, судорожно прижимая к себе его руку. — Понимаю… вроде как сунуть руку в логово барсуков, да?