Соня Сэнь - Колыбель чудовищ

Алекс что-то произнес сквозь сжатые зубы на родном языке — очевидно, ругательство — затем повернулся к Яне:

— Сиди тут, я пойду поговорю с ним.

Девушка молча толкнула дверцу и вышла из машины. Отсиживаться глупо — если Каин захочет ее наказать, то доводы Алекса его не остановят, а лишь еще больше разозлят. Ее охватила какая-то мрачная решимость. Сжав кулаки, она спокойно пошла навстречу вампирам, молча сверлившим ее взглядами. Лицо Каина было темно от гнева.

Алекс догнал ее и встал так, чтобы загородить ее собой, что вызвало мимолетную усмешку на лице Каина.

— Ну, здравствуй, братец. Что, воруешь моих слуг в мое отсутствие, как последний трус?

Теперь уже лицо Алекса исказила гримаса ярости. Но владел он собой не в пример лучше.

— Что ты, Каин. Я предложил Яне немного прогуляться, пока ты решаешь свои дела. Девочке скучно целыми днями сидеть одной в этом доме. Как видишь, я вернул ее в целости и сохранности.

— Ну, это еще проверить надо, — хмыкнул тот. Взгляд его скользнул по Яне, проникающий, как рентгеновское излучение, заставив ее помимо воли поежиться.

— Прелестное платье, — ехидно заметил он. — Что, понравилась тебе прогулка с Александром?

— Да, очень, — с вызовом ответила она.

— И тебе даже в голову не пришло позвонить мне, своему господину, и сообщить о своих планах, не так ли? Знаешь, твое поведение для смертной слуги отличается неслыханной… дерзостью. Как ты думаешь, с моей стороны было бы справедливо тебя как следует наказать?

— Каин, не надо, — вмешался Алекс, делая шаг вперед — и в ту же секунду Джейден молниеносным движением отшвырнул его в сторону, да так, что вампир описал дугу в воздухе и с треском приземлился в ближайшие кусты. Яна еще не успела толком осознать, что произошло, как Алекс уже вновь стоял рядом, тяжело дыша и стряхивая грязь с разорванной рубашки.

— Послушай, Каин, на этот раз я, так и быть, стерплю выходку твоего сопляка, но не советую испытывать мое терпение дважды, — процедил он в лицо ухмыляющегося Каина. — Моей вины перед тобой нет, и Яна не сделала ничего, что могло бы…

— Заткнись и проваливай, — оборвал его Каин спокойно.

— Что?

— Я говорю, садись-ка в свой новенький ягуар и езжай отсюда. Я устал и хочу уединиться в своем доме. Со своей слугой. Это мое полное право, верно?

Он сделал ударение на слове 'своей', с удовлетворением наблюдая за изменившимся лицом Алекса, на котором теперь читались растерянность и злость.

— Каин, ты…

— Или, возможно, мне стоит позвонить Самиру? Раз уж я не могу вытурить тебя из собственного дома и доказать тебе свое право на собственного слугу-человека?

— Если ты ее хоть пальцем тронешь…

Каин с нарочито равнодушным видом зевнул, поворачиваясь к Джейдену.

— Друг мой, проводи нашего гостя к его машине. А ты пойдешь со мной, — его пальцы, точно стальные клешни, сомкнулись на запястье девушки, вынуждая ее последовать за ним. Она напоследок оглянулась: Алекс смотрел им вслед, хмурый, как ноябрьское небо, а Джейден застыл напротив, скрестив руки на груди, точно молчаливый страж. Потом Каин буквально швырнул ее в дом, и захлопнувшаяся дверь скрыла от нее происходящее.

Он не стал тратить времени на то, чтобы протащить ее через весь нижний зал, а затем — по лестнице на второй этаж. Просто сгреб ее в охапку, и через мгновение она уже стояла в его спальне, чуть покачиваясь от скорости перемещения. В комнате было довольно темно — за окном стали сгущаться сумерки — но даже в полутьме она видела, как почернели и без того нечеловеческие глаза Каина. Живя с ним под одной крышей, она порой забывала о его истинной сущности — но сейчас в стоящем перед ней существе с мерцающими глазами, бледным лицом и длинным тонким телом не было ничего от человека.

— Ты его любишь?

Яна вздрогнула, но не от ярости в его голосе, сейчас напоминающем рычание, а от неожиданности вопроса.

— Что?

— Почему ты с ним поехала?

— Но… мы же с ним друзья, он хорошо ко мне относится… ведь мне и вправду одиноко тут — ни общения с подругами или родителями, ни прогулок, ни даже походов в магазин! Ты днем спишь, ночью развлекаешься, а мне что делать?

— А ты думала, жизнь слуги Истинного проста и весела?

— Но ведь не я себе эту жизнь выбрала, Каин…

— Ты не ответила на вопрос, — он сжал ее плечи, впиваясь когтями ей в кожу. — Что у тебя к нему?

Она испуганно смотрела в его глаза, в которых мелькали тени безумия. Скажи она ему правду — не свернет ли он ей тут же шею, этот ненормальный?

— Отвечай! — теперь его пальцы сомкнулись на ее горле; беспомощная, как котенок, она оказалась прижатой к стене и прохрипела, судорожно удерживая обрывки дыхания:

— Он… мне… нравится…

Каин отпустил ее горло, но она была по-прежнему пленницей в кольце его рук. И почему она не послушала свою интуицию? Знала же, что ничем хорошим эта прогулка не кончится…

— И как далеко зашло это твое 'нравится'? — зловещим тоном поинтересовался он.

— Это моя личная жизнь, — просипела она, холодея от ужаса: откуда только храбрости набралась ему дерзить…

— Что ж, слова ни к чему, когда есть кровь. — усмехнулся он.

Яна не успела сообразить, что он имел в виду, как он уже впился ей в горло. Это было и неожиданно, и больно: ни грамма от того неземного блаженства, которое сопровождало 'поцелуй вампира' в романтических книжках для девочек-подростков. Возможно, из-за ее устойчивости к гипнозу, а возможно, потому, что Каин и не пытался быть хоть чуточку бережнее… Она почувствовала, как он сделал пару глотков ее крови из охваченной огнем раны, а затем, скрипнув клыками, нехотя оторвался от нее. В следующее мгновение ее тело обрело свободу, выскользнув из разжавшихся рук вампира, и обмякшим кулем сползло по стене на пол. Яна подняла руку, зажав ладонью кровоточащую ранку, которая все еще пульсировала тупой болью. Алекс ошибся. Каин все-таки сделал ей больно. Сделал.

Он стоял над ней, не веря в то, что сотворил. Ярость и ревность заволокли его рассудок, и без того надломленный бременем прожитых столетий, а теперь содеянного не вернешь. И вот она сидит у его ног, глядя ему в лицо блестящими от слез, непонимающими глазами, в которых уже никогда не будет прежней доверчивости. А ему стало лишь больнее от того, что показала ему ее кровь. Поцелуй. Она подарила Александру поцелуй. Искренний. Страстный. И даже не сопротивлялась…

Увидел он и себя ее глазами — мрачного, пугающего, непонятного, иногда заставляющего ее сердце холодеть от страха, иногда — вздрагивать от странного влечения. Она симпатизировала ему по-своему: ведь он бывал к ней добр. Теперь всего этого не вернуть… Он сам, сам все перечеркнул. Все испортил. Теперь она никогда не захочет стать его вриколакосом добровольно. И еще больше потянется к Алексу. Он ведь такой хороший. Добрый. Заботливый. Положительный. Не то, что Каин.