Укуси меня - Пенелопа Барсетти
– Что, если бы мы могли убедить человечество присоединиться к нам?
– К их заклятым врагам? К тем, что питаются их кровью? Не существует сценария, при котором это произойдет.
– Если мы убедим их, что Эфириалы – это те, кто заразили их первыми.
Я уставился на него, поставив стакан на бедро.
– Я не уверен, что это возможно.
– Если мы получим лекарство от Ларисы, мы станем спасителями, и наше слово будет на вес золота.
Мои пальцы сжали стекло немного крепче.
– С их армией мы уничтожим Эфириалов.
– Но мы также уничтожим их шансы на спасение.
– Для них это уже не будет иметь значения, когда они поймут, что эти существа считают себя богами и что они намеренно уничтожили треть своего населения. Ведь люди уже потеряли своих матерей, отцов, детей…
– Полагаю, ты прав.
– Итак, это наш план, – сказал Вайпер. – Ты получаешь лекарство от Ларисы до того, как Эфириалы нападут на нас. Мы заключим союз между вампирами. А потом отправимся в королевства, чтобы обличить Эфириалов в том, какие они монстры на самом деле.
Глава 25
Лариса
– Он такой придурок…
Я села на диван, подбросила кинжал в воздух и поймала его за рукоять.
Я знаю.
– Тогда почему ты его терпишь?
Кто сказал, что я терплю?
Клык висел на дереве, и его большое тело свисало с разных сторон.
Я еще раз поймала кинжал и положила его на тыльную сторону ладони.
– Почему ты остаешься тут?
Потому что здесь мой дом.
– Ты только что признал, что он придурок.
Но он больше, чем просто придурок. Еще он смелый, преданный и добрый.
– Ну, я раньше не видела в нем ничего подобного.
Дай ему шанс, и ты увидишь то, что вижу я.
В этот момент дверь открылась, и Кингснейк оказался на пороге спальни. Все в нем пылало яростью. Его эмоции пронзали каждую стену, неистовство смешалось с огнем.
Я отвернулась и снова подбросила кинжал в воздух.
Кингснейк стянул тунику через голову и оставил ее на полу, как ребенок, а затем присоединился ко мне в гостиной. Его волосы были немного растрепаны, но, конечно, от этого он выглядел только лучше.
Ублюдок.
Он сидел в кресле и смотрел на Клыка. Они как будто разговаривали.
Я продолжала подбрасывать кинжал в воздух.
В конце концов Кингснейк снова посмотрел на меня.
– Я понимаю, почему ты предпочитаешь мне не верить, но Эфириалы намеренно распространили эту ужасную болезнь. Мне жаль.
– И зачем им это делать? – Я схватила кинжал, глядя на него. – Ты сказал, что мы их поклонники, их игрушки. Зачем им нас уничтожать?
– Их цель – мы, а не вы.
Я уставилась на Кингснейка.
– Без источника пищи мы ослабеем. И как только это случится, они войдут в наши земли и победят нас. Мы уже много раз сражались, обе стороны проигрывали битвы, а не побеждали в войне. Это их путь к победе.
– И они бы стали травить невинных людей? Детей?
– Им плевать, Лариса. Если мы будем питаться зараженными людьми, это может нас убить. Так что, по мере того как сокращается ваше население, сокращается и наше. Несмотря на то, что вам говорили, мы не враги.
Я отвернулась, и моя кровь закипела от ярости.
Его взгляд был сосредоточен на моем лице, пронзал мои щеки.
– Лариса.
Моя голова резко повернулась в его сторону.
– Чего ты хочешь от меня?
Он откинулся на спинку кресла и оперся локтями на подлокотники.
– Ты хочешь заставить меня полюбить таких, как ты? Это невозможно. Я всегда буду ненавидеть вампиров. Всегда.
Он смотрел на меня, моргнув один или два раза, оставаясь отстраненным.
– Не похоже, что ты ненавидишь мне подобных, когда мы вдвоем лежим в постели.
Я закатила глаза.
– Пошел ты.
– Ты не можешь испытывать такую страсть к тому, кого ненавидишь…
– Мы заключили сделку…
– На одну ночь. А что насчет остальных ночей?
Я не хотела на него смотреть.
– Можно испытывать физическое влечение к кому-то и при этом ненавидеть его.
– Тогда почему ты спасла моего змея?
– Я сделала это ради него, а не ради тебя.
Он сделал паузу.
– Лариса, посмотри на меня.
Я не собиралась смотреть на него в этот момент. Я ожидала, что он скажет «сейчас же», но он сказал «пожалуйста».
Это заставило меня повернуть голову.
– Ты не делишься со мной частью истории. Я бы хотел ее услышать.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что очевидно, что это личное.
Я замерла от его проницательного наблюдения.
– Что мы тебе сделали?
Я отвела взгляд. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы сохранить зрительный контакт. Мои пальцы сжали рукоять кинжала, лезвие покоилось на моем бедре.
– Моя мать рассказала мне совершенно другую версию этой истории… но я поняла правду, когда стала старше. Я никогда не давала ей понять, что знаю, даже когда она была на смертном одре.
Его взгляд обжигал мою щеку.
– Однажды вампиры снова пришли в Рейвентауэр. Тогда я была очень маленькой. Может быть, мне было лет пять всего. У меня плохая память, но я помню, что видела один конкретный случай. Женщина, красивее которой я в жизни не видела. Роскошные темные волосы, миндалевидные глаза, миниатюрное создание…
Я вспомнила, как видела ее на улице, подглядывая в окно.
– Мой отец взглянул на нее, влюбился и бросил нас с мамой, чтобы быть с ней. Он наивно полагал, что она хочет его, но она хотела только его крови. Когда она увела его в Грейсон или куда-то в лес, я уверена, она пила его кровь до тех пор, пока он не умер.
Закончив свой рассказ, я снова посмотрела на Кингснейка.
– Теперь ты знаешь, почему я желаю всем вам смерти.
* * *
Кингснейк спал в другом месте, чтобы предоставить кровать мне. Интересно, что мне даже не пришлось просить его об этом. Он не беспокоил меня несколько дней, и это время я проводила на балконе, глядя на океан вместе с Клыком, или в гостиной перед большим камином. Клык был моей единственной компанией, и за это время наша дружба стала только крепче.
Он часто тебя проверяет.
Я забыла, что Клык – еще и его система наблюдения, вторая пара глаз.
Хочет знать, когда наступит подходящее время, чтобы вернуться.
– Я не знаю, наступит ли когда-нибудь подходящее время…
Эта история его встревожила.
– Почему?
Потому что он не санкционировал этот визит в Рейвентауэр.
– Неважно. Все вампиры
