Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон

— Что? — сердце у неё ухнуло вниз. — За что?

— Ты позволила другому мужчине трогать тебя. Раздвинула ноги для Марка и дала ему взять от тебя всё, что он хотел. Если бы я не вмешался, он до сих пор был бы в тебе.

Щёки Киры вспыхнули от стыда. Она отвернулась, и слёзы потекли по лицу, впитываясь в подушку.

— Тш-ш. Не плачь, питомец. Тебе нечего стыдиться.

— Правда? — горько спросила она.

— Правда. Более того, я горжусь тобой.

— Гордишься?

— Да. Но без последствий это не останется.

Страх медленно расползся по её телу, пока она смотрела на того Натаниэля, которого она боялась больше всего. Лицо у него стало жёстким, и она поняла: никакой пощады не будет.

— Не отворачивайся, — предупредил он, сжимая ладонь у неё на горле и перекрывая дыхание.

— Да, сэр, — прохрипела она.

Не разрывая зрительного контакта, он толкнулся так глубоко, что она вздрогнула всем телом. Потом повторил ещё раз, внимательно следя за её реакцией. Ладонь скользнула по её щеке лёгким шлепком, напоминая смотреть только на него.

— Ещё раз, — сказал он и снова вбился в неё.

Было больно. Но взгляда она не отвела. Ни от его взгляда, ни от того, как он медленно вгонялся в неё.

— Ты это заслужила, — почти ласково протянул он.

Кира всхлипнула, чувствуя на себе всю тяжесть его собственничества и этой больной, извращённой любви.

— Разве нет?

— Да, сэр! — выдохнула она.

— Плохая девочка. Но я всё исправлю. Поняла?

— Да, сэр! — вскрикнула она, когда его движения стали жёстче.

Натаниэль не просто наказывал её. Он будто заново делал её своей. И когда он начал брать её ещё грубее и быстрее, Кира вдруг поняла, что ей это тоже нужно. Так же сильно, как и ему. Должны быть последствия за то, что произошло. Ей хотелось, чтобы он вытравил из неё всё, что связано с Марком. Чтобы трахал её до тех пор, пока в голове не останется ничего, кроме него.

Она причинила ему боль, позволив Марку использовать себя. И теперь Натаниэль причинял боль ей, будто пытался стереть всё случившееся и для неё, и для себя.

И тут пришло ещё более страшное понимание.

Он наказывает не только меня.

Он наказывает и себя тоже.

Ради этого Натаниэль позволял себе стать тем, кого ненавидел больше всего — своим отцом.

Комнату заполнили её сорванные стоны, пока она цеплялась за него — за мужчину, который сейчас был пугающе похож на Хенрика. Она двигалась ему навстречу, пока он снова и снова вгонялся в неё. Он брал её с первобытной жадностью, снова впиваясь зубами в другую сторону её шеи, и ей всё равно было мало. Она хотела ещё, даже пока он пил её кровь.

— Блядь, я уже близко, шлюха. Посмотри, что ты со мной делаешь.

— Я тоже близко, сэр.

— Знаю. Чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Давай. Кричи моё имя.

Кира закричала — вслух и у него в голове одновременно.

Но она кричала не имя Хенрика.

Она кричала имя Натаниэля.

Потому что между ними была разница. Огромная. И ей нужно было, чтобы он тоже это понял.

Она выкрикивала его имя, пока он рычал её имя. Их тела двигались в одном ритме, пока Натаниэль удерживал её под собой и снова и снова вбивался в неё. А потом её накрыл оргазм, такой сильный, что по щекам потекли слёзы. Всё тело затрясло в его руках, пока он заполнял её собой до конца.

— Принимай, питомец, — простонал он, замирая внутри неё, пока последние толчки стихали. — Всё принимай.

Они лежали вместе на кровати в отеле. За окном всё ещё стояла темнота, а огни города внизу мерцали, как россыпь звёзд. Канделябры в номере горели крошечными красноватыми огоньками, разливая мягкий свет по роскошной спальне.

Кира была укрыта лишь тонкой простынёй, собравшейся складками у неё на талии, подчёркивая изгиб бёдер и намекая на идеальное обнажённое тело под тканью.

Натаниэль обнимал её одной рукой, и она прижималась к нему, устроив голову у него на груди, там, где ей было место.

Она тихо, довольно вздохнула.

— Не хочу звучать слишком романтично… но я бы хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Натаниэль грустно улыбнулся, проводя пальцем по её руке. Ночь закончится раньше, чем кто-либо из них успеет к этому подготовиться, часы до рассвета утекали слишком быстро.

— Прости меня, — тихо сказал он.

Кира удивлённо посмотрела на него.

— За что?

— За то, что подвёл тебя этой ночью.

— Ты уже извинялся…

— Этого мало. Мне не стоило выходить из комнаты. И я никогда не должен был позволять Марку… — его кулаки сжались. — Не должен был допустить, чтобы это случилось… — Он осёкся, не находя слов. Горе мгновенно сменилось яростью, от которой напряглось всё его тело. Наказание очистило их, но чувство вины всё равно возвращалось, снова и снова сдавливая грудь.

— Тш-ш-ш, — успокоила его Кира, меняя позу и укладывая подбородок ему на грудь, по-волчьи. — Ты слишком жесток к себе. Ты меня не подвёл. Это был мой выбор, и я согласилась на всё ради нашего плана.

— Моего плана, — поправил он с раздражением на самого себя. — Мне следовало остановить всё в тот момент, когда я встретил тебя.

— Я не понимаю. Что изменилось?

— Всё.

Натаниэль любил Киру всем сердцем. Но мысль о том, что он её ломал под себя, не давала ему покоя. Не так самец-вампир должен обращаться со своей истинной парой. В детстве и юности у него почти не было перед глазами достойных примеров, но это его не оправдывало.

Барбара достаточно рассказывала ему о том, какими вампиры были раньше и какими многие из них до сих пор оставались за пределами двора его отца, чтобы он понимал: он обязан был быть лучше.

Натаниэль даже встречал некоторых из них. Такие вампиры, спокойные и добродушные, обычно жили в сельской местности, вдали от столицы, и совсем не походили на придворных его отца. Королевский двор прогнил насквозь, но, когда он падёт, у остальных появится шанс на лучшую, более человечную жизнь.

— Натаниэль? — позвала Кира. — Что случилось?

Он тяжело вздохнул, но напряжение так и не отпустило его.

— У вампиров ценности похожи на волчьи, но всё же другие. Волки, как ты знаешь, живут по жёсткой иерархии стаи, где приказы не обсуждаются. Вампиры же больше держатся за семью. У нас нет возможности относиться к этому иначе, кровь слишком крепко нас