Сибирь - Настя Полос

class="p1">— Пойдем! А ты, — он обращался к Леону, — отойди, или я сверну ей голову.

Он потянул меня вперед, но я не могла уйти. Здесь Айзек. Здесь Дмитрий. Мертвый, живой. Живой, мертвый. Я должна остаться здесь.

— Пойдём, я сказал!

Зеленые глаза держали цепью. Мир стал черным, и только два хвойных огонька держали меня на поверхности. Пожалуйста, не забирайте хотя бы их!

А потом все вновь изменилось. Дмитрий не мог встать, но он посмотрел на меня по-другому. Он вложил всего себя в этот взгляд, сделав его ясным. Он передавал мне беззвучные молитвы и одними губами прошептал:

— Борись!

Отчаяние — самая сильная эмоция. Раз мне суждено умереть, я не уйду одна.

Леон уже не держал пистолет, а передал его Янис, что стояла мокрая от слез. Сам он пытался расшатать решетку, выбивал ногой замок, надеясь деформировать.

Макс пихал меня в плечо, выставив перед собой, как щит. Он был уверен, что я не дам отпор. Может быть, я и не смогла бы. Но, услышав слова Дмитрия, Макс придвинулся и прошептал мне на ухо:

— Борись, как твой дружок Айзек. Я как раз только что наступил на его мозги. Какая мерзость.

Я посмотрела на Леона.

Один взгляд, и он понял.

Его уши дернулись от сильного напряжения, и он покачал головой, крича немое: «Нет!»

Я бы никогда не смогла дать отпор, будь я простым хирургом Еленой. Не смогла сделать то, что сделаю, если бы не прошла собственный путь. Но для этого мне нужно только одно.

Загнать себя в ловушку.

Он слишком сильный. Места здесь мало. А значит, действовать нужно с холодным разумом.

Макс снова толкнул меня в спину, но я не сделала шаг, как он того желал. Вместо этого, вложив всю ярость, я локтем двинула ему по лицу, метясь в сломанный нос. Он не ожидал этого и даже не думал прикрываться. Хруст кости завел огонек внутри.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Я сделала несколько шагов назад, обходя его и вставая позади. Мне не нужно было уходить. Мне нужно, чтобы он остался здесь.

Пока Макс ругался, я вновь обратилась к Леону. Он скинул маску испуга, встал ровно и протянул руки меж прутьев. Два пальца на правой руке призывно согнулись. «Ко мне».

Я кивнула.

— И чего ты этим добилась, тупая дура?!

Макс озверел и бросился на меня. Ладонь потянулась вперед, намереваясь схватить за шею, но я быстро изогнулась, и, таким образом, мне прилетело в плечо. И тогда я впилась зубами в его руку, прямо рядом с большим пальцем.

Макс взвыл, схватив меня за шкирку, пытался оттянуть. Но я сжимала челюсть так сильно, что услышала хруст. Рот наполнился чужой кровью, она вытекала между щелочек зубов, смешиваясь со слюной. Он тянул за волосы, бил меня по голове, но с каждым ударом я сильнее вгрызалась в плоть, мне нужно только выбрать нужный момент и толкнуть его к решетке, и тогда я…

Макс решил забыть о хрупкости моего тела и врезал кулаком мне в ребро. Кажется, оно треснуло, если не больше. Я подогнулась, но не разжала зубы. Опора исчезла, и я стиснула челюсти в последний раз, изо всех сил. Когда Макс снова потянул меня, я позволила ему оторвать себя.

Вместе с куском кожи.

Макс взвыл, баюкая ладонь. А я сплюнула плоть на пол, обнажая ряд кроваво-красных зубов в улыбке.

— Не бойся, я не заразная. Может быть.

И засмеялась.

Загипнотизированный болью, он оставался отличной мишенью. И я рывком толкнула его. Макс попятился назад. Леон вытянул руки. Безумие на лице брата смешалось с кровожадностью, и мне даже на секунду стало жалко Макса. Я вновь вытянула руки, но Макс перехватил их. Я успела только вздохнуть, как снова встретилась со стеной, больно ударившись затылком, а ладонь Макса, наконец, нашла свою цель — мою шею.

— Упертости тебе не занимать.

Его лицо уже поплыло от синяков, измазалось кровью, что продолжала бежать. Больную руку он прижимал к груди.

— Так не пойдет, как нам дойти до точки назначения? Как же мне тебя утихомирить, м? Гляди, как наш командир смотрит! Весь изнывает, не может даже помочь! А ведь это ты упростила мне задачу. Ты даже оказалась права, он не обратился!

Ладонь крепче сжималась, но я не переставала давить улыбку. Леон бесстрастно и сосредоточенно смотрел на нас.

— Может, мне попробовать кое-что другое? Может, показать командиру и твоему брату, что со мной тебе будет хорошо? Очень хорошо! Развлечемся? Прямо у них на глазах.

— У тебя не встанет, ублюдок, — выплюнула я, широко скалясь.

Пока он болтал, я очень медленно тянулась к карману штанов.

— А давай посмотрим!

— Давай!

Нырнув в карман, я достала скальпель. Острый, идеально заточенный, он скользил легким пером.

Я резко подняла руку. Кровь брызнула в разные стороны, и Макс истошно закричал. Я снова взмахнула, оставив на коже ровные, идеальные полосы. Мои руки двигались легко и быстро, челюсти были сжаты, а глаза неотрывно смотрели на изрезанное лицо.

Макс закрыл лицо руками и отступил. Его ладони тут же покрылись порезами. Я не останавливалась ни на мгновение, вновь и вновь разрезая кожу и наслаждаясь воплями.

Пока Макс не подошел к решетке и Леон не сжал его горло.

— Ну, здравствуй, красавица, — почти интимно прошептал Леон ему на ухо. — Я так давно ждал этого.

Макс закрывал лицо руками, всхлипывая:

— Мое лицо! Мое лицо!

Я смотрела из-под лба на струйки крови, игнорируя настойчивое:

— Елена! Елена!

Не сейчас.

Пальцы Леона нежно скользнули по чужой шее, а потом, резко схватив, потянули вперед и рывком назад.

Голова Макса с диким стуком обрушилась на решетки. Еще раз. И еще. Пока его руки не обмякли и он не повис в объятиях Леона. Теперь он придерживал Макса под грудь.

— Я никогда не питал страсть к убийствам, но даже в нелюбимом деле можно найти то, что зажигает тебя. Согласен? — Леон упер большой палец с одной стороны и указательный со средним с другой вокруг гортани Макса и начал давить. — Можно причинять неимоверную боль всего небольшим усилием, представляешь?

Макс захрипел, когда пальцы с силой вжались, прорывая кожу на шее. Первые капли крови брызнули в сторону.

— Еще немного, совсем чуть-чуть, и я вырву твою гортань. Мне нужно немного больше, — булькающие звуки вперемешку с хрипами ласкали слух, — надавить, и все кончится. Однако, боюсь, твоя жизнь принадлежит не мне.

Макс вращал выпученными глазницами, но при последних словах они вытаращились на меня.

Тихой поступью я приближалась ближе. Из носа