Дракон, ты не узнаешь о доченьке! - Кария Гросс

выложила платки перед ней. Я в тысячный раз слушала о том, какой он подлец и мерзавец, что сердцу не прикажешь… Потом слышала клятвы, что она больше никогда близко к нему не подойдет. Что как только представится возможность, она убьет его голыми руками. Потом Бесс думала сесть на очень строгую диету, чтобы думать не о любви, а о еде. Обычно ей это не помогало, ведь на третий день она срывалась и ела все, что не приколочено.

Я взяла кружку, как вдруг Мия запрыгнула мне на коленки и кружка вылетела у меня из рук.

– Мия! – перепугалась я. – Ты не ошпарилась? Больше так никогда не делай, поняла?

– Ладно, я пойду, – прошептала Бесс. – Спасибо за чай. Мне и правда полегчало… Немного. Я не злюсь на тебя… Я понимаю, что ты ни в чем не виновата. Просто он – подлец, вот и все! И тут ничего не поделаешь…Я – сама дура…

– Ты не дура. Просто выбрала не того, вот и все, – улыбнулась я, а Бесс обняла меня. – Так получилось. Ты не виновата…

– Спасибо тебе за поддержку, – прошептала Бесс, глядя на меня с благодарностью.

– Не за что, – улыбнулась я, похлопав ее по спине.

– Давай, до завтра, – усмехнулась Бесс. – Смотри, не проспи! Я-то уж точно просплю. Приду, наревусь всласть! Потом с утра посмотрю на себя в зеркало, ужаснусь и буду рисовать новое лицо…

Я улыбнулась и закрыла за подругой дверь.

– Мия, давай ты в следующий раз не будешь так пугать маму? Ты ведь могла обжечься! – произнесла я, приседая возле доченьки. – А если бы кипяток попал на тебя? Чай горячий!

– Мама, тетя Бесс что-то подмешала в твою кружку… Я видела это в зеркальце… Поэтому я специально полезла на колени, чтобы перевернуть ее!

Глава 55

– Нет! – пронеслось в голове, словно молния разорвала тишину. – Только не Бесс! Мы же с ней… не один пуд соли вместе съели… Да, нет… Нет, не может быть…

Я чуть заметно вздохнула, глянув на остатки чая в кружке, буквально на донышке, словно надеясь, что они расскажут мне что-то важное, что я пропустила. Потом аккуратно подняла кружку и поставила на столик, будто боясь разбудить какую-то невидимую силу, которая вот-вот раскроет всю правду. В ящике я нашла набор полосок – индикаторов, пропитанных зельями, – и сердце забилось сильнее.

– Так, – окунула первую полоску. – Нет… Дальше… Что? Тоже нет? Ну, уже приятно…

Я опустила полоску в чай, наблюдая, как на ней появляется цвет. Он медленно проступает, словно вызывая внутри меня бурю чувств: тревогу, предчувствие, растерянность. Осталось еще четыре полоски, и я уже почти расслабилась, будто надеясь, что худшее – это лишь мои страхи. Но тут последняя бумажка вдруг почернела, как будто в ней заживо зарыли мой страх и обиду.

Я вздрогнула, глянув на нее, и сразу вспомнила призрака, который ворует яды из моего шкафа. Вспомнила, кто занимается призывами, кто умеет вызвать и управлять сущностями. В этот миг на сердце легла тяжесть, словно я уже знала ответ.

Я хотела броситься вслед за Бесс, потребовать объяснений, кричать, трясти её за плечи: «За что?! Что я тебе такого сделала?! Что я сделала такого, что ты решила оставить Мию сиротой?!» – внутри все сжалось, словно кусок льда, и слезы защипали в уголках глаз. Почувствовав, как слезы вот-вот сорвутся по щекам, я замерла.

А были ли эти годы дружбы? Вспомнила, как я попала в этот мир, как вокруг меня ходили разговоры о ядах и предательстве. И вдруг поняла: дружбы, как таковой, не было. Вряд ли Альма, которая знала о ядах больше, чем я сама, допустила бы роковую ошибку. Ее аккуратность и педантичность были известны всем. Я видела ее записи, видела ее расстановки зелий. Она даже пробки оборачивала специальной салфеткой, чтобы никаких испарений не было, хотя многие зельевары, уверяют, что это – явно лишнее. Она перепроверяла все десять раз, она не могла надышаться парами яда – она бы заметила.

Мне нужно к ректору. Мне нужно с кем-то посоветоваться. Я сделала глубокий вдох, магией убрав следы яда с кружки и пола, и направилась в спальню, к зеркалу.

Пальцем коснулась тайной ручки – и зеркало вспыхнуло ярким светом. В носу щипало от слез обиды, словно сама боль проникала в меня через стекло. Я могла бы подружиться с Дариусом. Кто знает, если бы не клеймо: «Любовь всей жизни моей лучшей подруги». Быть может, судьба повернулась бы иначе. Но, даже если бы он был самым достойным мужчиной на свете, я не могла бы строить с ним отношения за спиной у Бесс.

Я смахнула слезы, чувствуя, как внутри закипает гнев. Совесть? Почему совесть есть только у меня?

Зеркало показало кабинет и Рааманта, который сидел за столом, погруженный в бумаги. Он выглядел уставшим, его лицо было будто бы полно раздражения и разочарования. Вдруг послышался стук – сначала я подумала, что это стучат мне, но нет. Это стучали там, к ректору.

– Войдите, – мрачно произнес Раамант, глядя на дверь.

В кобинет вошла Бессана.

– Господин ректор, – холодным голосом сказала она, – я пришла доложить вам о вопиющем нарушении в Академии…

Внутри меня всё похолодело.

– Альма Милиборн прячет в своей комнате ребенка! – произнесла Бессана. – Ее дочь. Она нарушила правила, и теперь девочка живет у нее. Это очень опасно! Правила запрещают приводить маленьких детей в Академию!

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это конец. Хотелось схватиться за голову, будто так можно было бы остановить этот поток ужасных новостей.

– Можете проверить. Они сейчас там, в ее башне, вдвоем, – гордо вскинув голову, сказала Бессана. – За такое нарушение полагается увольнение, с выговором.

– Даже если это так, – заметил Раамант, глядя на Бесс с явным интересом. – Вы – лучшие подруги. Зачем же ты решила ее выдать? Друзья так не поступают.

– Господин ректор! – сглотнула Бессана. О, она ничуть не колебалась. – Для меня благополучие Академии важнее дружбы. Пусть она и моя подруга, но нарушать правила Академии, тем более, притащив в нее ребенка, это уже слишком! Ребенок в опасности! В ее башне полно ядов! Если с ребенком что-то случится, вина ляжет на всех нас!

Я почувствовала, как внутри зазвенело всё – слабость, опустошение. Внутри словно всё рухнуло, и я осталась одна, разбитая и растерянная. Но тут же собрала в кулак волю и поняла: Бесс хочет избавиться от меня любой ценой.

Внезапно осенила догадка: Бессана решила, что без меня в Академии