Упрямая. (Не)пара для волка - Кира Райт

времени, а в итоге сама же и испугалась. Сейчас вот ещё как передумает. Ну уж нет…

Решившись, сжимаю ладонями его подтянутый зад, не специально, а скорее из-за остатков волнения, впиваясь ногтями в гладкую, упругую кожу. Он изо всех сил скрывает свой очередной смешок, но в глазах-то вижу эти искорки.

И становится так спокойно вдруг и совсем не страшно. Я знаю, что он смеётся не надо мной, а из-за меня. Вижу, как горят желанием его глаза, как он осторожен со мной, как внимателен… И как только видит во мне перемену, то наклоняется, начиная целовать то одну, то другую грудь, теперь надавливая на клитор, делая меня ещё более влажной, и я чувствую, как он медленно-медленно входит, явно сдерживаясь и замирая после каждого сантиметра.

Но мне вовсе не больно и не страшно. Мне…так приятно… что хочется ещё больше. Поэтому, не удержавшись, попыталась сделать бёдрами движение вперёд, вот только он будто почувствовал заранее и не позволил двинуться, прижав к кровати:

– Не вздумай, я не хочу тебя порвать.

Ой-ой-ой, кто у нас тут такой весь правильный и умный волк. Рррр. Пришлось лежать, поглядывая в потолок и ждать, когда же можно уже будет перейти к главному. А Эмин, убедившись, что я услышала и поняла, продолжил мою сладкую пытку.

До этого момента я думала, что мужчина должен просто резко разорвать преграду внутри и потом нужно будет потерпеть, пока он кончит. А вот приятно будет уже когда-нибудь потом. Только то, что делал сейчас Эмин этому явно противоречило. Он и правда ничего не рвал, а словно растягивал что-то внутри меня. Ну как что-то, понятно что. Я даже покраснела. И упустила момент, когда, войдя до предела, он двинулся назад.

Мой судорожный вздох заставил его остановиться.

– Тебе больно? Мне прекратить?

– Ммм… а можно наоборот?

– Что значит, наоборот?

– Ну…продолжить…

Его глаза полыхнули, руки сжали мою талию, а движения внутри стали увереннее и несколько быстрее.

– Так? – мурлыкнул этот несносный волк мне на ушко, тараня своим очередным осторожным толчком.

– Дааа, – захныкала я, прижимая его ближе. Хотя, казалось бы, куда ещё ближе?

Он чуть оттянул зубами мою нижнюю губу, а потом начал страстно целовать, вколачиваясь вовнутрь так быстро, резко и… приятно. Как же это горячо и …ай…

Мои пульсирующие внутренние мышцы обхватили его член, а я вцепилась в него руками, ногами, зубами, ощущая какой-то фейерверк внутри, не меньше. При том такой, прям, не на стандартных шесть залпов, а примерно на пятьдесят.

Только и Эмина, кажется, переклинило, потому как он неожиданно наклонился к моей шее и сначала больно, а потом вроде бы и даже приятно укусил её основание, заставив меня выгнуться от новой волны удовольствия в его руках, ощущая теперь и тепло его семени.

Небо! Если это так приятно, то какого лешего, простите, мы всё это время ходили вокруг да около?! Это ж сколько времени потеряно зря!

Ну теперь, когда я знаю, каково это, я с него не слезу… Во всех смыслах этого слова.

Глава 36 Аппетит приходит во время еды

Мы лежали, раскинувшись на кровати, совсем рядом друг с другом, и тяжело дышали.

– Класс, да? – не выдержала я первой.

– Да, – улыбнулся Эмин. – Только вот я всё же укусил тебя…

На этом моменте его голос стал немного грустным.

– И что?

– Так нельзя было, но я заранее знал, что не удержусь…

Помню-помню, не пара, всё такое. Но всё же решила успокоить его.

– Да ладно тебе, я не против. Кусай, если хочешь. Хотя у меня ещё прошлый твой укус не прошёл. Волчий.

Эмин приподнялся на локтях, оглядывая мою шею с недоверием.

– Не может быть, я зализал его, когда ты отключилась в машине.

– Ну смотри, – откинула я волосы назад, открывая нужное место. – Видишь?

Он провёл пальцами по старым и новым следам, оставленным прямо друг над другом, разгоняя по моему телу волну тепла и удовольствия. Мммм, ещё хочу так… Только вот руку он убрал. Пока мы продолжали говорить, попробовала сама незаметно вот так же погладить, но увы, не сработало.

– Вижу теперь две пары зубов… Это странно.

– Плохо? – разочарованно выдохнула.

– Нет, именно странно. Я не ощущаю твоего запаха, хотя меня безумно тянет, но мои метки с твоего тела не исчезают… С тобой явно что-то не так.

– Это с тобой что-то не так, – кинула я в него подушку.

Но всерьёз, конечно, не злилась. Мне было хорошо. Настолько, что хотелось бы чтобы было ещё лучше.

И если из нас двоих кто-то и был странным, то точно он, а не я. Я ведь люблю его. И у меня всё ясно, понятно, чётко. Зато он то предлагает мне быть его, то целует, то кусает, потом начинает обдумывать, может даже жалеть… Хотя вроде со всем уже определились. Ну и раз уж решение уже было принято и кусать я разрешила, то…

– А раз мы уж… ну… начали, то может и того…

– Чего?

Я хихикнула, маршируя пальцами от его живота по груди, направляясь к лицу. Вот всё он понял. И смотрит так… жадно.

– Хочешь, чтобы сказала? – чуточку подразню только, самую капельку.

– А ты скажешь, приличная девочка?

– Скажу…

– Говори, – выдохнул он, глядя на мои губы.

Какой это был взгляд!

– Давай опять займёмся сексом, м? Мне это очень понравилось.

– Луна!

И он кинулся ко мне снова, заставляя взвизгнуть от неожиданности и миллиона обрушившихся на меня поцелуев: нежных, осторожных, горячих, страстных, торопливых и медленных… Мамочки, как это всё приятно-то! И руки его на моём теле, трогают, гладят, сжимают прям именно там, где надо. Словно мысли мои читает.

Тут я услышала, что Эмин что-то шепчет, продолжая терять голову:

– Не отдам… моя…

Эти слова заставляют гореть изнутри, уже не только от возбуждения, но и от нечаянной радости. Он же меня своей называет! СВОЕЙ!

– Не расслышала, – подначиваю, устраиваясь под ним удобнее.

Вообще-то мне в любом положении рядом с ним отлично, но вот так – когда он нависает сверху, весь такой горячий, тяжело дышащий, с глазами, мутными от страсти…

И всё же хрипло повторил, покусывая мою кожу на плечах:

– Я не отдам тебя никому, и смотреть на тебя никому не позволю больше, и говорить с тобой. Ты моя. Никому не…

Ой-ой-ой, какой собственник. Ну ладно уж, пусть помечтает немного. Ему будет полезно. Да и мне приятно слышать такое. А потом… Кое-кому придётся принять суровую действительность. Никогда никому не позволю