Рыцарь тьмы - Шеррилин Кеньон

святости. Это то, что делает его непредсказуемым. В любой конкретной ситуации он может быть добрым или злым. Это просто зависит от того, какая часть его выигрывает внутреннюю битву. Вот почему никто из Повелителей Авалона не доверяет ему. И именно поэтому Вэриан не доверяет даже самому себе. Когда мы пошли войной на Моргану в Камланне, Вэриан остался дома.

Она была ошеломлена этой новостью. Битва при Камланне была той, в которой Артур и сын Морганы Мордред были смертельно ранены. Именно в этой битве были уничтожены рыцари Круглого стола. После своего поражения они бежали на Авалон, чтобы перегруппироваться, в то время как Моргана двинула свою армию на Камелот и захватила трон Артура.

С тех пор две группы сражались. Моргана, пытающаяся удержать свой трон, и Повелители Авалона, стремящиеся избавиться от нее навсегда.

Она не могла представить, что такой человек, как Вэриан, не принял участия в таком важном мероприятии.

— Почему он не сражался?

— Ты должна помнить, Вэриану было всего семнадцать, когда началась битва, и он был посвящен в рыцари всего за несколько недель до этого. Он все еще осваивал свои силы и сильно разрывался между отцом и матерью. Поскольку он презирал своего отца, то боялся, что увидев Ланселота на поле боя, выступит против Артура, а для этого он слишком сильно любил Артура. Артур был для Вэриана кем-то вроде отца, и меньше всего ему хотелось рисковать тем, что его мать или кто-то другой переманит его на сторону Морганы. Поэтому, он остался в Гластонбери, пока мы уезжали.

— И Артур был убит.

Он кивнул, его глаза потемнели от собственной боли. Было очевидно, что Блэйз тоже любил Артура, и Меревин пожалела, что не встретила человека, который вызвал такую любовь и преданность у этих людей. Должно быть, он действительно был великим.

— Вэриан так и не простил себя за то, что его не было там, чтобы сражаться на стороне Артура.

— Но он и не сражался бы на стороне зла. Ты видел, как они избивали его в подземелье, и все же он отказался служить им.

— И все же позволил бы перерезать тебе горло, прежде чем присоединился к ним. По-настоящему хороший человек никогда бы не пожертвовал невинной жизнью ни при каких обстоятельствах. Вэриан сделал бы. Как я уже сказал, он не придерживается ни одной из сторон.

Возможно, это было правдой. Возможно, это было не так. Но она отказывалась верить, что Вэриан когда-нибудь станет чистым злом.

— Не все из вас ненавидят его, Блэйз. Ты не такой.

— Только потому, что я понимаю его.

— А его брат…

— Люто ненавидит.

Она была удивлена этому. Несмотря на то, что Вэриан отказывался говорить о Галахаде, она предполагала, что его брат, которого считали благородным и чистым, сможет полюбить Вэриана, несмотря ни на что.

— Почему он его ненавидит?

— Он винит Вэриана в самоубийстве Элейн.

Она хмуро посмотрела на него.

— Почему?

— Элейн была жестока с Вэрианом после того, как Наришка вернула его в Камелот. Она не могла его видеть, потому что он напоминал и ей, и Ланселоту, о коварстве Наришки. Элейн была озлоблена тем фактом, что ее муж любил другую. Она испробовала все, чтобы завоевать любовь Ланселота, но это было безнадежно. Хотя он никогда не прикасался к Гвиневре, он любил ее больше своей жизни. Поскольку Элейн не могла причинить вред Ланселоту, не погубив себя и Галахада, или напасть на Наришку, она обратила свою ненависть на Вэриана. — Он вздрогнул, как будто его что-то ударило.

— Что такое?

Блэйз вытер лицо рукой.

— Я вспомнил об одном летнем дне, когда Элейн застукала Вэриана, хвастающегося перед другими мальчиками, что он вырастет самым благородным рыцарем во всей стране. Тем, кто будет сражаться за Артура и изгонит зло из королевства. На нем был медальон Грааля Ланселота. Взбешенная его видом и его словами, Элейн сорвала медальон и прополоскала ему рот с мылом за ложь. Но даже это ее не успокоило. Она срезала волосы с его головы кинжалом с такой жестокостью, что у него пошла кровь, затем выбросила его в хлев со свиньями и сказала оставаться там, пока не вернется его отец.

Его слова вызвали у нее тошноту. Как могла женщина сделать что-то подобное с ребенком?

— Что сделал Ланселот?

— Он выпорол Вэриана за то, что тот посмел прикоснуться к его медальону. Когда все закончилось, он оттолкнул Вэриана от столба и пнул ногой. Он нагрел медальон, и пока Вэриан, рыдая, лежал на земле, умоляя отца о пощаде, Ланселот выжег символ медальона на плече Вэриана. «Это максимальная близость к Граалю, на которую ты будешь способен, червяк», — сказал он ему. «Пусть это послужит тебе напоминанием о том, что происходит, когда недостойный прикасается к нему. Может быть, его доброта выжжет из тебя зло». Затем он остудил медальон и отдал его Галахаду.

Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, когда горло сжалось от боли, что такое может случиться с кем угодно. Прочистив горло, она поспешно вытерла слезу.

— Никто не остановил это?

— Единственным, у кого была власть помешать этому, был Артур, и его там не было в то время.

— Никто другой не вступился бы за него? Боже мой, он был всего лишь ребенком.

Он печально покачал головой.

— После этого Вэриан больше никогда не говорил о том, что он дворянин или рыцарь.

— И все же теперь он рыцарь.

— Только потому, что Артур пошел против всего своего двора, чтобы посвятить его в рыцари. Ланселот был так зол из-за этого, что ни он, ни Галахад даже не присутствовали. Вместо церемонии и празднования, которыми наслаждаются мужчины, когда их посвящают в рыцари, Вэриан был фактически освистан рыцарями Круглого стола, когда давал свои обеты. Все Братство Круглого стола повернулось к нему спиной, когда он встал, чтобы получить свой меч. Испытывая отвращение ко всем им, Вэриан так и не принял меч из рук Артура. Он снял с пояса кинжал, снял с плеч мантию и вышел с высоко поднятой головой.

— Почему они так поступили?

— Потому что они все ожидали, что он отвернется от них. Все они. Даже Артур, я полагаю.

— Но это не объясняет, почему Галахад винит его в смерти своей матери.

Блэйз прерывисто вздохнул, прежде чем продолжить.

— Представь себе картинку. Вэриану было двенадцать, он был высоким для своего возраста и чрезвычайно худым. Артур выбрал его в качестве одного из королевских оруженосцев, и он был на многолюдном банкете, подавая вино гостям. Когда он