...Или будет? (СИ) - Ульяна Муратова

и я воспользовался возможностью проводить их до комнат и узнать, где находится Анина спальня.

К моему огромному разочарованию, путь к её двери оказался обложен чужими сигналками, причем лишь часть была сработана Тарнисом и отцом, а остальные принадлежали неизвестным магам. Выйдя из здания и обойдя его снаружи, я нашёл взглядом Анины окна. В одном из них мягко горел свет. Мысленно я потянулся туда, попытавшись прорубить портал прямо к ней в комнату, но не смог. Усмехнувшись, прикинул высоту и полез по стене. Мальчишкой я нередко так делал, но сейчас заматерел, потяжелел, да и каменные выступы и неровности раньше казались побольше.

Добравшись до нужного окна, я осторожно выжег пару сигналок, распахнул створки и забрался на подоконник. Аня была одна и удивлённо повернула голову на шум. Потом на её лице отразилось такое негодование, что я на секунду даже забыл, зачем залез.

— Вон! — зло крикнула она, указав пальцем за мою спину.

— Давай поговорим, и я уйду, — спрыгнул я на пол.

— Я буду кричать, — воинственно заявила жена.

— Кричи, пинайся, можешь стукнуть меня чем-нибудь тяжёлым или пару раз пырнуть, если тебе от этого станет легче. Только выслушай.

Она смотрела на меня со смесью ужаса, неверия и негодования. Я не стал приближаться, чтобы не пугать её.

— Хорошо, говори и уходи.

— Аня, мне очень жаль, что всё получилось именно так, это правда. Мне никогда не было так хорошо, как в те дни, что я провёл с тобой и детьми. Но я сам этого не понял. Был озабочен вашим появлением и безопасностью, не знал, как объяснить происходящее Ксендре, перед которой у меня тоже были обязательства, — про чувства я решил ничего не говорить, чтобы не злить единую ещё сильнее. — Я посчитал, что если оставлю вас в Эльогаре, а сам поживу в столице, то это будет хорошим вариантом. Почти убедил себя, что не обязан никому хранить верность и не виноват в том, как всё сложилось. Я же не создавал две семьи намеренно. Не учёл только того, что с тобой мне было по-настоящему хорошо. Впервые в жизни. И продолжать встречи с Ксендрой уже не захотел. Понял наконец, что между нами был суррогат отношений. Мне всегда хотелось иметь жену, семью, чувствовать себя нужным и любимым, — я вздохнул и посмотрел ей в глаза. — А потом, когда у меня появились жена, семья и чувство нужности и любви, я это проигнорировал. Настолько запутался в суррогате, что не прочувствовал настоящее. Прости меня. И дай мне ещё один шанс, прошу.

Шагнув ближе к ней, я встал рядом, ощущая её запах, чувствуя её дрожь. Она волновалась, благодаря целительским способностям я даже чувствовал её сердцебиение на расстоянии.

— Нет, Алекс. Это слишком больно. И во второй раз было гораздо больнее. Третьего раза не будет. Уходи.

Мне до безумия захотелось коснуться её лица, поцеловать, прижать к себе. Но я сдержался.

— Хорошо, но я приду ещё. Не смогу не прийти.

— Спасибо, что предупредил, переговорю об этом с Тарном.

Она распахнула дверь и жестом попросила меня на выход. Конечно, я не надеялся на то, что она простит меня сразу, но её решимость испугала. Я незаметно оставил на столе подарок, подумал, что она найдёт его чуть позже. Проблема в том, что я не знал, чем именно могу её порадовать. Что вызовет улыбку? Что покажет заботу и участие?

Ушёл обратно в Эльогар в холодной решимости показать единой, что пойду на всё, чтобы она и сыновья были рядом. А ещё с чётким пониманием, что я не придумал свои чувства. Стоило коснуться Ани взглядом, как я забывал обо всём и сходил с ума от дистанции между нами.

Как теперь получить её прощение?

Глава 14. И вся королевская рать

Анна

После ухода Алекса стало страшно. Страшно настолько, что я сползла вниз, обнимая колени и тихонько завыла, раскачиваясь из стороны в сторону. В душу же заползал холодный липкий ужас со вкусом обречённости. Я вдруг поняла, что никогда никого больше не полюблю. И дело даже не в предательской реакции тела, которое дрожало, потело и норовило свалиться на ковёр под ноги Алексу. Хотя эта реакция и вызывала вопросы, преимущественно нецензурные. Просто мне вдруг подумалось: а что если я однолюбка (слово-то какое ужасное!) и могу любить только одного мужчину? Ведь никогда никто больше не трогал мою душу.

Вспомнилась история одной коллеги, у которой по юности случилась первая любовь. Феерический секс, взаимопонимание на уровне глубинного единения, пресловутые бабочки в животе. Но он был обычный парень из обычной семьи, а она — ух какая красавица, и хотелось ей не ипотеку и старые жигули, а Мальдивы и личный красный БМВ. И когда первая страсть чуть поулеглась, она после очередной ссоры рассталась со своим любимым. И были у неё другие поклонники, были Мальдивы, машины, квартиры, вот только бабочек в животе не было больше никогда. И даже удовольствия в постели тоже не было. Она попыталась вернуть отношения, но тот парень оказался гордым, не простил, а потом по-глупому погиб. У коллеги сейчас муж и двое детей, но она до сих пор каждый день вспоминает о своём возлюбленном.

Что если я такая же?

И что мне тогда делать? Прощать?

Нет! Нельзя! Он же… он же… мерзавец! И шлёндру свою наверняка бы трахнул с удовольствием, если бы не метка.

Ох, как же тяжело без подруг! Объявляется лот «разговор с Олесей», первоначальная ставка миллион эргов.

Нет, я прекрасно понимала, что в произошедшем есть и моя вина. Мне так хотелось любви, отношений, тепла, ощущения семьи, ещё одного ребёнка, есть уж быть честной… так хотелось просто не быть одной, что я взяла пусть не первого встречного, но по факту совершенно незнакомого мужика, нарядила его в свои мечты и ожидания, старательно сделала вид, что «всё хорошо, прекрасная маркиза», и даже не задавала ему вопросов, чтоб ненароком из своей фантазии не выпасть. И теперь платила именно за это. Если бы не прошаренная Олеся, осталась бы в этом мире не только с кровожадной любовницей мужа на хвосте, но ещё и с голым задом. А ведь чувствовала, что он не договаривает, догадывалась, что у него кто-то есть, понимала, что он сильно изменился. Но молчала. Спряталась в розовую раковину под названием «Алекс вернулся, и теперь всё будет, как в сказке» и притворялась самой счастливой улиточкой на свете. Даже когда реальность откровенно стучалась не