Чудовище Темного леса - Юлия Александровна Пульс

class="p1">Вокруг началась возня, а колдун уже тянул ко мне руки. Я почти смирилась со своей участью, когда посмотрела в насмешливые карие глаза. Но вдруг раздался вой в стократ громче собачьего. Громогласный рык пронзил пространство.

О! Я сразу же его узнала и ответила ухмылкой на оторопевший взгляд сущности.

— Эгри, помоги! — зазвенел разбитым хрусталем мой голос и волк пришел!

В длинном прыжке он залетел в живой круг и принялся безжалостно разметать инквизиторов по сторонам. И тогда я впервые увидела проблеск страха в холодных глазах колдуна. Он начал отступать, но Эми вцепилась в его ногу мертвой хваткой, а я вскочила с места. Но тут же застыла, парализованная каким-то сильным заклинанием. Все увидели этот роковой взмах руки колдуна и поняли, что все это время зло обитало в самом сердце поместья.

Крики стихли, а у меня перехватило дыхание, будто кто петлю на шею накинул и стремительно ее затягивает. Глаза защипало так, словно из них брызнули кровавые слезы. Сквозь алую пелену я продолжала смотреть на колдуна, который старался меня убить на глазах у всех. Его агония передавалась и мне.

Если моя смерть поможет открыть правду, то так тому и быть!

Я с ней уже смирилась, когда неожиданно появился Люций и выхватил из моих застывших рук кинжал. Одним точным движением, как и учил его Лекс, вогнал отравленное острие прямо в сердце своего двойника.

Все стихло и тиски разжались, когда колдун замертво упал на землю. Я схватила ртом воздух, и голова закружилась со страшной силой. Совсем не осталось сил держаться на ногах. Начала оседать, готовая столкнуться с твердой землей, но рухнула на мягкую тушу огромного серого волка.

— Мой Эгри, — прошептала пересохшими губами и погрузилась в темноту забытья.

Глава 38

Я месила вязкую грязь босыми ногами, продираясь по лесу. Все глубже заходила в темную чащу. Ветер бил в лицо холодными потоками. Завывал, трепал листву, мешал мне идти. Грязь постепенно превращалась в топь, засасывала все глубже при каждом шаге. Но я упорно шла во тьме в спасительное место. Туда, где моя душа обретет покой. Там всегда тепло и тихо. Там я была по-настоящему счастливой. Но путь тернист и опасен. Трясина безжалостно хватала жертву за ноги и пожирала с жадным хлюпаньем. Уже по пояс меня поглотила, когда впереди я увидела хижину, в окнах которой горел свет. Из трубы шел дым, а на крыльце сидел огромный серый волк. Его глаза горели желтыми цитринами, словно маячки, на которые надо плыть. Я знала, видела, чувствовала, что он ждет меня, что тоскует и охраняет дом ценой собственной жизни. И так будет всегда!

— Эгри! — должен был вырваться крик, но слова застряли в горле. Он меня не слышал.

Я отчаянно барахталась в болоте, хваталась за протянутые деревьями ветки, подтягивалась, искала опору и из последних сил двигалась дальше. Если не справлюсь, если здесь утону, и трясина затянет на дно, то никогда не выберусь из тьмы. Навсегда останусь меж сном и явью. И силы стремительно покидали. Тяжело бороться с жадным зевом черного болота. Оно так просто не отпустит. Не насытилось еще невинной душой. Бурлило, рычало и чавкало. А у меня веки в свинец превратились. Держать глаза открытыми стало неимоверно сложно. Но из хижины вышел высокий темноволосый красавец на здоровых ногах. Улыбнулась, узнав Лекса. Он махнул мне рукой, подзывая к себе. И вот еще пара рывков и добралась до земли. Выползла на мягкую траву, подскочила и на всех парах побежала к нему.

— Лекс! — кричала на надрыве.

Но мираж развеялся, когда добралась до места силы. Руины пожарища освещались лунным светом, что пролился с небес холодной дорожкой. Завыла от одиночества и пустоты. Подбежала к разрушенной лачуге и упала на колени. Коснулась круга ладонью и меня будто разрядом молнии прошило насквозь. Вскинула голову к небу, чувствуя, как в грудь вливается сила…

Очнулась в такой дикой панике, что свалилась с кровати.

— Ой, Синтия! — подбежала ко мне Северия. Я не сразу сфокусировала на ней взгляд и узнала в прислужнице подругу. — Ты как? Я уже думала лекаря звать. Ты кричала во сне. Лекса звала.

Подхватила она меня под руки и вернула на кровать. Та самая комната, из окна которой я выпрыгнула этой ночью.

— Трое суток тебя добудиться не могли. Я господину Люцию сейчас скажу, что ты очнулась, — затараторила подруга.

Я вцепилась в ее руку и заглянула в глаза.

— Не надо! Останься! Скажи, где Лекс?

Она заботливо укрыла меня одеялом и протянула стакан воды.

— Ой, тут такое творилось! — я в один присест осушила стакан и закашлялась. — Приезжал глава королевской гвардии. Каждого допрашивали. Пока во всем разобрались, чуть не поседели мы все! Во время очередной охоты на ведьму Люций забрался в ее логово и оказался в ловушке. Гадина вселила в него темную сущность и сдохла. Оттуда он вернулся уже другим и устроил свое логово в амбаре. Раздвоил тело, чтобы питаться от него жизненной силой. Подверг нашего Люция ритуалу, а сам занял его место на должности инквизитора. Когда узнал, что Лекс жив, избавился от него, наняв разбойников. Но генерал выжил и долгое время жил в лесу. Да ты и сама знаешь, — заулыбалась Северия. — В общем, поместье от скверны избавили, а Люция наградили за убийство сущности и…

— Где Лекс? — рванула я в порыве подскочить с кровати, но подруга остановила.

— Нет его, Синтия. Они с братом очень долго о чем-то говорили в кабинете, а потом Лекса посадили на коляску, погрузили в экипаж и он уехал. А куда и почему, никто не знает, — пожала она плечами и тяжело вздохнула. — Люций постоянно о свадьбе говорит, — я взглянула на помолвочное кольцо и поджала губы, чтобы не разрыдаться. — Говорит, что как только очнешься, будем к торжеству готовиться. Мне надо ему сказать, что ты…

— Подожди, прошу. Не уходи, — снова ее остановила, вцепившись дрожащими пальцами в рукав. — Кто знает, куда уехал Лекс?

Она пожала плечами.

— Наверное, только Люций и знает. Говорю же, они долго беседовали…

— А Эгри? Волк, — уточнила. — Где большой волк?

— Ой! Вот он нас всех перепугал до жути! Я таких огромных чудищ еще не видела! — шире распахнулись в страхе ее глаза. — Он же к тебе долго никого не подпускал. Так ты бедняжка на нем и лежала до тех пор, пока Лекса во двор не спустили.