Жаклин Кэри - Стрела Кушиэля. Редкий дар

После нескольких лет ученичества у мадам Лаво-Перрин мне было внове оказаться с ней почти на равных, но Сесиль держалась с обычной сердечностью, и вскоре неловкость пропала. Весенний воздух был еще прохладен, но солнце светило ярко и ощутимо пригревало, и за городом уже вовсю проклевывались первые бледно-зеленые ростки. В храме жрецы и жрицы Наамах приняли нас с редким радушием — очевидно, имя Сесиль Лаво-Перрин было им хорошо знакомо.

— В конце концов, — заметила Сесиль в купальне, грациозно переодеваясь в выданный служанкой халат, — мы с тобой так же служим Наамах, как и местные обитатели, дорогая. И также заслужили право наслаждаться здешними благами себе на пользу.

Горячие ключи били в каменистых бассейнах, испуская в прохладный воздух клубы пара. Ранние цветы, хрупкие и бледные, только-только начали распускаться, но уже раздавался дружный щебет птиц, сулящий скорый приход лета. Следом за Сесиль я осторожно прошла по гальке, сняла халат и опустилась в теплую воду со слегка едким запахом.

— А-а-ах! — довольно вздохнула мадам, располагаясь на камнях, за многие годы гладко обкатанных водой и телами блаженствующих купальщиков. — Эта вода не зря славится целебными свойствами. Иди-ка сюда, позволь мне взглянуть. — Я послушно повернулась, и она осмотрела рубцы от ударов плетью на моей спине. — Ничего серьезного. Через неделю и следа не останется. Говорят, Хильдерик д’Эссо занимается любовью, будто кабана заваливает, так это правда?

Я вспомнила, как он брал свой член наизготовку, словно копье, и чуть не рассмеялась.

— Пожалуй, отчасти сходство есть, — согласилась я.

Тепло воды начало доходить до костей, наполняя тело усталостью и превращая боль, оставшуюся во мне от первого гостя, в сладкую теплую истому.

— По крайней мере, в его ярости чувствуется страсть.

— Было ли что-нибудь, к чему ты осталась не готова после моих уроков?

— Нет, — честно ответила я, качая головой. — Правда, искусных ласк лорду д’Эссо не потребовалось.

— Другим потребуется, — уверила Сесиль и добавила: — Федра, если у тебя появятся вопросы, пожалуйста, не стесняйся мне их задавать. — На этом покончив с ролью наставницы, она спросила с огоньками в глазах, памятными мне по кулуарным сплетням в Доме Кактуса. — Как думаешь, он пригласит тебя снова?

Вспомнив ярость д’Эссо, бешеный танец плети по коже и то, как жарко он дышал мне в затылок, я улыбнулась.

— Можете быть уверены, — пробормотала я и запрокинула голову назад, чтобы погрузить в воду волосы. Мокрые тяжелые пряди шелком скользнули по спине, когда я выпрямилась. — Себе он, конечно, скажет, что это лишь ради того, чтобы обскакать Делоне в его игре. Пускай и дальше тешится иллюзиями.

— Берегись. — Предостережение прозвучало в голосе Сесиль настолько отчетливо, что я посерьезнела и уставилась на нее. — Если д’Эссо догадается, что ты водишь его за нос, он насторожится и запишет тебя в личные враги, а в результате, дорогая моя, станет поистине опасным. — Сесиль вздохнула, и в клубах пара внезапно показалась усталой и постаревшей. — Анафиэль Делоне не ведает, что творит, вооружая ребенка с твоими наклонностями таким арсеналом знаний, а затем отправляя в пасть хищника.

Я хотела задать ей сотню вопросов, но понимала, что ответов не дождусь.

— Милорд Делоне отлично знает, что делает, — коротко заявила я.

— Что ж, давай надеяться, что ты права, — сказала Сесиль. Она слегка выпрямилась в горячем бассейне и снова стала похожа на заветный цветок Дома Кактуса, каким была в юности. — Идем, мы еще успеваем к обеду, а в этом святилище Наамах накрывают неплохой стол. Если не будем долго копаться, потом останется еще время понежиться в воде перед возвращением в Город.

Мы плотно пообедали и вернулись домой еще до заката. Вечером я отчиталась перед Делоне, и мой рассказ ему понравился. Наставник похвалил меня за то, что я не сделала ничего, кроме как позволила д’Эссо проглотить наживку вместе с крючком.

— Говори с ним поменьше, — довольно поучал Делоне, — и со временем он что-нибудь поведает тебе, Федра, рассчитывая на ответную откровенность. Давать, надеясь что-то получить взамен, свойственно человеческой природе. Лорд д’Эссо непременно что-то даст. — Подойдя к столу, Делоне взял небольшой мешочек и кинул мне. Удивленная я машинально его поймала. Наставник усмехнулся. — Днем д’Эссо прислал вот это со слугой. Подарок гостя на твой туар. Думаю, лорд пожелал, чтобы туарье запечатлел его триумф на твоей коже в качестве своего рода напоминания об этом мне. Откажешься?

Весомость мешочка в ладони была приятна. Первые в моей жизни собственные деньги. Я покачала головой:

— Если вы не против, милорд, я приму подарок. Этот гость был моим первым.

Не будь я такой реалисткой, наверное, постаралась бы углядеть хоть какой-нибудь признак ревности. Делоне прищурился куда-то вдаль и рассеянно кивнул, уйдя в свои мысли. Он ничуть не осерчал.

— Как хочешь. Я запишу тебя к туарье.

Так начался мой путь Служительницы Наамах.

* * * * *

Неделю спустя состоялся мой первый визит к туарье. Как и предрекала Сесиль, рубцы на спине и боках за это время зажили и кожа вновь стала безупречным чистым листом для творчества мастера. Избранники Кушиэля быстро исцеляются — без этого нам не выжить.

Поскольку Делоне был тем, кем он был, его домочадцам годилось только самое лучшее, поэтому я отправилась к тому же туарье, что и Алкуин, — непревзойденному виртуозу своего дела. Робер Тильхард изображал туары вот уже двадцать лет, и его услуги ценились ох как дорого. Конечно же, только самому высокооплачиваемому искуснику можно было доверить зримое воплощение моего туара, обошедшегося Делоне в огромную сумму.

В отличие от Алкуина я не помнила наизусть многочисленные правила, которыми руководствуются все гильдии в нашей стране, зато назубок знала правила той, к которой принадлежала сама. Гильдия Служителей Наамах не допускает откровенного рабства. Делоне не владел моим туаром в полном смысле слова, а управлял им от имени Наамах — и по договору властвовал надо мной лишь до завершения узора на спине. При этом все вознаграждения за мои труды, прописанные в контрактах, уходили Делоне, а на рисование туара я могла тратить только подарки гостей, врученные в благодарность и в жертву Наамах.

Первый час в мастерской я, обнажившись, пролежала на животе, пристроив голову на сложенных руках, пока мастер Робер Тильхард суетился надо мной с циркулем, снимая мерки и перенося их на бумагу. Когда он закончил, я села, оделась и восхитилась мастерским наброском той части моего тела, которую мне редко удавалось увидеть. Особенно мне понравились изгибы по бокам внизу спины, расширяющейся от тонкой талии, словно виолончель.