Карен Махони - Поцелуй венчности

— Я знаю, Кэтиана, у тебя есть вопросы. Многое должно было казаться тебе непонятным.

Да, казалось. Многое. И масса вопросов. Очень много тревог и опасений. Слишком много.

Я отбросила все их в сторону и сосредоточилась на простейшем вопросе — единственном, который я могла задать здесь и сейчас:

— Мы сможем вернуться домой?

Она кивнула:

— Да.

— Тогда давай прямо сейчас. Это все, чего я хочу.

Маргерит снова кивнула, обняла меня за плечи и вывела из помещения морга.

ЛИББА БРЭЙ

Тринадцатый шаг

1

К тому моменту, когда Лорен вышла на нужной станции, спустилась по лестнице и оказалась на пустынной Йорк-стрит, солнце превратилось в бледно-желтую щепку, растворяющуюся в темном горизонте. Она не любила выходить на улицу после захода солнца — сейчас это мало кому нравилось, — но ей нужна была работа.

Лорен торопливо зашагала мимо пустых витрин, брошенных машин и давно закрытых металлургических заводов, еще не тронутых процессом «облагораживания», захлестнувшим Бруклин. Был июль, стояла невыносимая жара, сопровождавшаяся сильной влажностью. Вдалеке виднелись плохо освещенные башни «Фаррагут-хауса»[20], похожие на уродливые поделки из конструктора «Лего». Она взглянула на маленькую листовку, зажатую в руке: «„Ангелус-хаусу"[21] требуется ассистент на неполный рабочий день. Достойная оплата, гибкий график». На полях был нацарапан адрес — ей продиктовали его, когда она по глупости согласилась на собеседование в половине девятого вечера. Сейчас Лорен отчаянно пыталась найти нужный дом, несмотря на то что инстинкт говорил ей: ходить по улицам одной в такое время — полное безумие! Ветер нес вдоль тротуара газетный лист; бумага зацепилась за ее ногу. «Кровожадный маньяк убил снова» — гласил заголовок. Лорен отбросила газету в сторону и поспешила дальше.

«Ангелус-хаус» находился на углу одной из вымощенных булыжником улиц на Винегар-Хилл, неподалеку от усыпанной мусором и заросшей сорняками автостоянки, окруженной шатким забором. Когда-то это была маленькая больница в викторианском стиле, с окнами, выходившими на Бруклинскую военно-морскую верфь. Теперь зеркальные стекла, прочная железная ограда, слои граффити и мощные заросли плюща скрывали былое великолепие сложенного из известняка здания. Лорен позвонила у тяжелой железной двери, но никто не открыл, и она решила обойти здание в поисках другого входа.

— Ты одна из них, да? Одна из этих уродов? — Темноволосый парень в футболке «Нью-Йорк Нике»[22] выступил из-за угла и встал в позу карате, размахивая аэрозолем с краской.

Она громко, пронзительно вскрикнула, и парень бросился бежать. Мгновение спустя дверь распахнулась и показавшийся на пороге молодой человек подал Лорен руку:

— С вами все в порядке?

«Золотой». Это слово буквально пронзило мозг. У него за спиной светились огни Манхэттена, длинные светлые волосы волнами спадали юноше на плечи, и он походил на золотого бога.

— Я могу чем-то помочь? Что с вами случилось?

— Что? Н-ничего! — дрожащим голосом ответила она. — Здесь был какой-то парень. Он что-то рисовал краской на заборе, вон там. Убежал, когда вы вышли.

Золотой человек, нахмурившись, осмотрел пустую стоянку:

— Что вы здесь делаете? По вечерам тут небезопасно, к тому же это частная территория.

— Я пришла насчет работы ассистента, — ответила Лорен, показывая ему листок, все еще зажатый в руке, — Мне назначена встреча на восемь тридцать. Но когда я позвонила, никто не ответил, и я решила обойти здание. Меня зовут Лорен.

— О боже! Простите. Бывает, что некому подойти к двери. Поэтому нам и нужен ассистент. Входите. Я Йоханнес.

Лорен сидела напротив Йоханнеса, Золотого Человека, в серо-коричневом кресле, в унылом квадратном офисе, освещенном тусклой банкирской лампой. Вертя в руке карандаш, он задавал ей обычные вопросы: работает ли она на «Макинтоше»? Согласна ли отвечать на звонки и заниматься регистрацией данных? Не возражает ли против того, чтобы в рабочее время выполнять мелкие поручения: ходить за продуктами и т. п.? Понимает ли, что здесь работают с трудными подростками, и что она может услышать или увидеть неприятные вещи? Умеет ли хранить тайны? Легко ли ее испугать?

Она ответила: «да, да, нет, да, да, нет».

Йоханнес пристально оглядел Лорен. У него были темно-карие глаза с золотистыми искорками; в лучах лампы они казались светящимися.

— Расскажите мне, что вам известно об «Ангелус-хаусе».

— Я знаю, что вы последняя надежда для закоренелых наркоманов. Вы принимаете подростков, убежавших из дому, ребят из бедных семей и всех, на кого махнули рукой остальные.

Он перестал играть с карандашом.

— Почему вы претендуете на это место?

Лорен уставилась в потолок, размышляя, что лучше рассказать о себе. О последних трех годах жизни. О своей сестре Карле.

— В этом году я окончила школу. Мне нужна работа, и я хочу заниматься чем-то общественно полезным.

Он взглянул на ее короткое резюме, представлявшее собой перечень супермаркетов, где она работала неполный день.

— Не собираетесь поступать в колледж? И не торопитесь получить от жизни все?

Ей показалось, что в его глазах мелькнула искорка веселья.

— Нет.

— Где вы видите себя через пять лет?

Только не здесь! В комнате было холодно. На шее выступил пот, отчего Лорен стало еще более неуютно и захотелось снова выйти на улицу, в духоту.

— Не знаю.

— А вы честная девушка.

Золотой Человек снова принялся ее разглядывать, но она не могла догадаться, о чем он думает. Неужели провалила собеседование? Наверняка провалила.

— Поздравляю, Лорен, — произнес он, широко улыбаясь. — Вы нам подходите.

Йоханнес настоял на том, чтобы проводить ее до метро, потому что уже стемнело. Начался мелкий дождь, отчего влажность только повысилась.

— Здорово. То, что нам нужно. Наш личный враг. — Йоханнес указал на стену.

Тэггер вернулся, чтобы закончить работу: поверх эмблемы «Ангелус-хауса» — одинокого крылатого рыцаря — были выведены слова «Лос Вампирос»[23], и алая краска стекала по стене, будто кровь.

2

Лорен стояла на почти пустой платформе метро, когда заметила направлявшегося к ней тэггера в футболке «Нике». Она быстро оглядела остальных пассажиров — бездомный, пара стариков, ссорившихся на китайском; на платформе с противоположной, манхэттенской стороны — несколько явных панков.

— У меня девять-один-один на быстром наборе, — сказала она, вынимая телефон.