На кровавых крыльях - Брайер Болейн
— Ой, я… — она растерянно поправила очки на переносице. — Ты ведь не заблудилась, милая? — Голос у неё был тихий, мягкий. Типичный портрет учёного, который мыслями перманентно находится на другой планете.
Я невольно улыбнулась. Нашлась матушка Флоренс, один в один. Библиотекарь Шэнь, собственной персоной.
— Нет, не потерялась. Я как раз искала…
Договорить мне не дали. Хрупкая тишина архива разлетелась в щепки.
За спиной раздался оглушительный, наглый ржач и грохот тяжелых каблуков. Мать Флоренс нахмурилась и обернулась на шум. Я повернулась следом, хотя интуиция уже услужливо подсказала имена виновников.
Разумеется, это была элита в темных мантиях с золотым тиснением Дома Дракхэрроу и их пафосным лозунгом: Sanguine Vincitis. «Связанные кровью», чтоб им пусто было.
Процессию возглавляла Виша, следом лениво тащились Куинн и Тео. Виша промаршировала мимо меня с таким видом, будто на её пути стоял неодушевленный столб — ни кивка, ни взгляда. Но проходя мимо тележки Книжного Шэня, она как бы невзначай задела её бедром. Не знаю, сделала она это специально или реально не заметила из-за зашкаливающего ЧСВ, но добрая треть стопки с глухим стуком полетела на полированный камень, раскрываясь в полете.
Куинн, шедшая следом, мерзко хихикнула. А Виша, даже не замедляя шага, лениво оттопырила пальчик и нарочно смахнула на пол ещё одну стопку. Куинн нашла это дико забавным, заржала в голос и, проходя мимо, скрежеща подошвой, небрежно пнула дорогой кожаный переплет, расчищая себе дорогу. У меня аж зубы заскрипели от этого звука.
— Ой, девочки… — выдохнула побледневшая Цзя Шэнь, растерянно заламывая руки над этим погромом. — Ну пожалуйста, зачем вы так…
Двум стервам было абсолютно плевать, они уплыли дальше вглубь зала.
Тео плелся замыкающим с довольно кислым лицом. Проходя мимо меня, он старательно отводил взгляд в пол. Но, видимо, у парня всё же остатки совести не до конца атрофировались: увидев растерянный, почти плачущий вид профессора Шэнь, он притормозил и нехотя наклонился, собирая несколько томов. Передавая их женщине, он мельком глянул на меня и виновато пожал плечами — мол, сорян, Медра, друзья у меня отбитые, сам знаю.
Но играть в понимание я не собиралась. Я одарила его максимально ледяным взглядом, не проронив ни слова. Тео сник, втянул голову в плечи и оперативно испарился в проходе вслед за своей бандой.
Плечи матери Флоренс сиротливо опустились, когда она осмотрела масштаб разрушений. Щёки её горели от унижения. Она присела, пытаясь собрать разлетевшиеся листы.
Я тут же опустилась на корточки рядом:
— Давайте помогу. Вы ведь мама Флоренс, верно? Цзя Шэнь?
Женщина испуганно вскинула на меня глаза:
— Да, это я… А ты…?
— Медра Пендрагон, — представилась я с самой теплой улыбкой, на которую была способна, и протянула руку. — Рада знакомству. Флоренс мне про вас все уши прожужжала.
Цзя Шэнь медленно оттаяла, поправила очки и несмело улыбнулась в ответ:
— Ах, да… Дочка говорила, что познакомилась с новой всадницей.
— Она у вас потрясающая. Если бы не её подсказки в первые дни, я бы тут точно где-нибудь в канаве сдохла, без шуток, — честно сказала я.
Улыбка Цзя стала шире, в глазах появилась материнская гордость:
— Это вся в меня, моя девочка.
— Мне дико жаль, что так вышло с книгами, — я кивнула на разбросанный хлам. — Эти уроды всегда себя так ведут?
Лицо женщины мгновенно потускнело:
— Всё в порядке, милая. Я уже привыкла.
У меня аж челюсть отвисла от такой покорности:
— В смысле — привыкли?! Вы вообще-то официальный сотрудник библиотеки Кровавого Крыла! Как этим заносчивым соплякам такое с рук сходит?
— Ну, они так развлекаются не со всеми сотрудниками, — тихо пояснила она, укладывая тяжелые фолианты на место. — Только с блайтборнами.
Со стоном поднявшись, она водрузила стопку на тележку и бережно подняла книгу, которую пнула Куинн.
— О боже… Тут корешок треснул, страницы вылетают. Придется отдавать в реставрацию.
— Это чистой воды вандализм! — вскипела я. — Не говоря уже о том, что они ведут себя как стадо невоспитанных свиней. Малолетние зажравшиеся мажоры.
Цзя испуганно шикнула на меня, заозиравшись:
— Тише, Медра! Сразу видно, что ты тут без году неделя. Пожалуйста, не надо устраивать сцен из-за меня, сделаешь только хуже.
— Но ведь нельзя же позволять им вытирать об себя ноги! Это абсурд.
Она лишь устало развела руками:
— У местных Высших есть традиция — каждый год выбирать себе живую мишень среди персонала. Видимо, в этом сезоне фортуна улыбнулась мне.
У меня внутри всё похолодело от её слов:
— И это только ублюдки из Дракхэрроу развлекаются, или вся местная аристократия так развлекается?
Она задумчиво склонила голову набок:
— Если подумать… Действительно, в основном ко мне цепляются именно шавки Блейка. — Она тяжело вздохнула. — Понятия не имею, чем я могла так насолить их Дому.
Зато я прекрасно понимала, откуда растут ноги.
— Мне кажется, это из-за Флоренс, — уныло призналась я, чувствуя, как наваливается вина. — Из-за того, что она имела глупость со мной подружиться. Я ведь просила её держаться от меня подальше…
Цзя резко подняла ладонь, обрывая мои излияния:
— Стоп. Если это правда… — Она внимательно осмотрела меня с ног до донышка. — Флоренс говорила, что ты наездница. И что тебя притащили сюда насильно.
— Так и есть, — мрачно подтвердила я. — Скрутили и привезли.
— И силком обручили с Блейком Дракхэрроу, насколько я поняла? — Я угрюмо кивнула, а Цзя лишь покачала головой с глубоким отвращением. — Нравы Высших… Сколько лет здесь живу, а каждый раз тошнит как в первый. К этому дерьму невозможно привыкнуть.
— То есть вы не в восторге от местной элиты? В отличие от Флоренс, которая спит и видит себя их стратегом? — полюбопытствовала я.
Цзя Шэнь воровато огляделась по сторонам, проверяя, нет ли ушей у соседних стеллажей:
— Флоренс ещё молодая и наивная, жизнь её научит. Как научила меня. Но ты должна уяснить одну вещь, Медра: у нас здесь нет выбора. Мы родились рожденными мором. Смертными. Ты ведь не местная, да? — Она бросила на меня изучающий взгляд. — Вот и представь, каково это — расти в мире, где у тебя нет прав. Ты не имеешь права задавать вопросы тем, у кого в руках сила и власть. Это смертельно опасно. Для тебя и для твоих близких.
Это было предупреждение, но сказано оно было с такой искренней заботой, что я послушно кивнула:
— Я поняла. — Я прикусила
