Семенной - Кейтлин Морган Стунич
— Я доверяю тебе больше, чем самой себе, — выпаливаю я, но он приподнимает край губы в предупреждающем рычании.
— Если нас разлучат, мы умрем. Тебе не обязательно верить легенде о том, что наша смерть будет вызвана разбитым сердцем, но это тем не менее правда. Это неизбежно. Ни разу не было исключений. — Он содрогается всем телом и на мгновение закрывает глаза. — Скажи мне, что ты не чувствовала последствий.
Он молча ждет с закрытыми глазами, а мой разум… возвращается к моему головокружению. Ощущению вялости. Усталости.
— Я сегодня потеряла сознание… — увиливаю я, и его глаза, пурпурные, синие и золотые, открываются и смотрят на меня. Его зрачки расширяются в ожидании подробностей. Мне требуются три попытки, чтобы подобрать слова. — Ты прав. Я чувствовала себя как дерьмо, особенно последние два дня.
Меня не было на корабле Рюрика, чтобы выцарапывать линии на столе, но я думаю, что мы разлучены уже четвертый день.
— Хотя для каждой пары это индивидуально, я видел смерти уже на седьмой джунгрюкианский день. — Абраксас выдыхает и садится, больше похожий на дракона, чем на человека, его хвост обвивает нас обоих, удерживая меня близко. — Мы не можем ждать, пока этот напыщенный глупец займет трон. Сначала умрешь ты, а я последую за тобой. — Он склоняет голову набок, и я нервно тереблю руки под пристальным взглядом. — Мой дух пойдет по твоим следам через грязь, и мы вселимся в новые тела. Но я не желаю снова искать и находить тебя. Завоевать тебя в этой жизни было достаточно сложно.
Мое лицо пылает, горячее на ощупь, но я делаю вид, что у меня еще осталась капля самообладания.
— Через неделю Офицер Хит может устроить нам встречу. Я собиралась… — Я замолкаю, потому что план, который я придумала, неосуществим, и я это знаю. Слишком много причин не доводить его до конца. И не в последнюю очередь потому, что я не хочу, чтобы Рюрик умер. — Я собиралась сбежать, найти тебя, и мы бы прятались, пока принц не умрет от голода. Но… что, если он прав? Что, если его родители выследят нас и убьют гораздо больше людей, чем только нас с тобой? — Я не позволяю себе чувствовать то горе, которое поджидает меня на горизонте. Я не собираюсь тратить время на тоску по Абраксасу, пока я все еще с ним. — Тогда нам придется встретиться, и… — Я оглядываю его, и в ответ он одаривает меня дьявольской ухмылкой. — Дело в спаривании, да? Когда мы трахаемся, мы вроде как обновляемся или типа того?
— Дело в спаривании, — урчит он, снова притягивая меня к себе. Я знаю, что мы всю ночь будем заниматься сексом. Но сначала нам, наверное, стоит закончить этот разговор.
— Мы встречаемся через семь дней, а потом планируем наше следующее свидание. — Мне и в голову не пришло спросить Рюрика, сколько пройдет времени, прежде чем он займет трон, но сейчас эта информация кажется чертовски полезной. Ебаная Аврил. Держу пари, она должна была научить меня и этому дерьму.
— Семь дней — слишком большой риск, это должно произойти раньше.
— Но свадьба завтра, и мы вернемся на корабль. — Я бросаю на Абраксаса выразительный взгляд. — Ты понятия не имеешь, насколько там жутко. Повсюду на стенах вены и, типа, мясо. Король может видеть все, что происходит на корабле. Он может контролировать все, что происходит. О, а его жена — гигантский монстр-многоножка.
Абраксас ждет, пока мои слова обработаются в его переводчике.
— Многоножка? — переспрашивает он, и ему требуется минута, чтобы должным образом переварить информацию. — Ах, да. Королева. — Его губа снова кривится от отвращения. — Она происходит из жестокого, жаждущего войны вида. Говорят, что король Ноктуиды хорош ровно настолько, насколько хороша его пара. Именно ее сердце направляет курс, которым пойдет двор.
Это… не предвещает ничего хорошего. Я не думаю, что у меня какое-то исключительное сердце. У меня очень, очень человеческое сердце. Непостоянное. Склонное к противоречивым эмоциям. Эгоистичное. Я могу быть крайне эгоистичной.
Это заставляет меня нервничать.
Но вряд ли ты можешь быть хуже жаждущей войны многоножки, верно, Ив? Отдай себе должное.
— Мы не сможем увидеться, пока не доберемся до места встречи. — Я же смогу продержаться семь дней, правда? Но что-то в этих сроках заставляет меня очень, очень нервничать.
Абраксас обдумывает это, пока еще одна проблема с чувством вины гложет мое сердце, проблема куда более эгоистичная, но и та, которую я не могу контролировать.
— Он собирается… когда я спарюсь с ним… — Я едва могу закончить, когда Абраксас снова переключает свое внимание на меня. — Я не могу избежать спаривания с ним, Абраксас. Для меня нет способа этого избежать.
— Я знаю, — отвечает он, всем своим телом излучая угрозу. Его чешуя вздыбливается, как шерсть у разъяренной кошки, а когти на костяшках пальцев выдвигаются и царапают пол, вырывая металлические стружки. Я бью его по руке, чтобы он перестал. Бедный Офицер Хит. У него уже есть сломанная дверь, о которой нужно беспокоиться. Ему не нужны царапины на полу его корабля. Хотя здесь, наверное, еще какое-то время будет пахнуть сексом инопланетных драконов, и мне ни капли не жаль.
— Когда мы спаримся, все мои яйцеклетки, — я указываю на свой живот, — в них будет его ДНК. Типа, я больше никогда не смогу иметь ребенка, который не будет родственником Рюрику. — Эта мысль уже не кажется такой ужасающей, как вчера, но я все равно расстроена. — Даже если… ты прав, и каким-то образом ты сделал мне ребенка, он захватит и оплодотворенный эмбрион тоже.
— Не захватит, — рычит Абраксас, его пасть подрагивает, сверкая зубами. Он снова хватает меня за лицо и притягивает к себе. — Не бойся. Я осеменил тебя, и мой ребенок останется моим ребенком.
— У меня будут только сыновья, — добавляю я, потому что меня это здорово задевает. Я всегда хотела дочь.
— Если ребенок должен был быть самкой, она останется самкой. Он не может этого изменить. — Абраксас издает ужасающий стон, который заставляет меня беспокоиться о его здоровье, подхватывает меня хвостом и тащит по коридору в комнату, в которой он был, когда я только пришла.
Комната маленькая, и я думаю, когда-то здесь могла быть кровать — кровать Офицера Хита, — занимавшая большую часть пространства.
