Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир

Если бы Лиам не остановил меня, я бы убила Антонио.

Я так борюсь за справедливость, но сама же иду на убийство.

Сколько ещё осталось во мне человечности?

Через сколько испытаний ещё предстоит пройти, чтобы я окончательно стала таким же монстром, как и они?

В глубине души я знаю ответ. Это случится, когда дойду до конца. К самому главному монстру моей истории. Тогда я уйду вместе с ним, миру не нужен ещё один монстр.

Внезапно затылок начинает покалывать от знакомого присутствия. Райан здесь, я узнаю его приближение в любом месте. И я знала, что, придя сюда, встречу его. Мое предательское сердце трепещет от того, что этот мужчина рядом.

– Преследуешь меня, тигрёнок? – грубый голос произносит фразу, которую я сказала ему в тот раз, когда мы встретились случайно на этом месте.

Параллель событий вызывают у меня улыбку. В последнее время эта эмоция часто появляется на моем лице, и я начинаю привыкать к ней после трех лет масок и поддельных эмоций.

– Это ты оказываешься в местах, где нахожусь я, поэтому вопрос о преследовании спорный, – в ответ бросаю подобную фразу, которой он одарил меня в прошлый раз.

Райан останавливается напротив меня, он высок, поэтому мне приходится забросить голову назад, чтобы оглядеть его с ног до головы.

Как всегда привычный черный, идеально подчеркивающий стальные мышцы и свирепость его ауры. Глаза осеннего леса привычно всматриваются в моё лицо, в поиске того, что мне неизвестно. Никто и никогда не смотрел на меня подобным взглядом: глубоко, пробираясь внутрь, словно он видит меня насквозь. Мой пульс учащается от желаний, которые не были мне свойственны последние три года.

Как ему удается пробуждать то, что давно уже померкло?

Взбудораженную реакцию моего сердца вызывает только Райан. Реакцию, которую я желаю искоренить, чтобы снова не чувствовать боли, бабочек и глупых чувств. Он мне не нужен, но я всё равно возвращаюсь к нему, позволяя сломать мои крепкие стены, которые я так упорно выстраивала.

Как это называется?

Ах, да.

“Жалкая, глупая и позволяющая руководить сердцу, Ребекка“.

Я ненавижу эту сторону себя, но оживить её, значит – снова начать жить.

Райан всё ещё изучает меня, как и я его. Во взгляде мужчины загорается странная вспышка беспокойства, когда он останавливается на моей руке.

Что там не так?

Посмотрев вниз, я замечаю лужу крови, которая пачкает безупречный песок. Я и забыла, что поранила руку, когда перехватила острые части петли.

– Больно? – хрипло спрашивает мужчина, присаживаясь рядом на корточки, аккуратно касаясь моей руки.

Рана не сравнится с болью внутри и опустошением, которое оставляют после себя демоны. Внутри все жжет. Каждый раз после их прихода я теряю часть себя.

Свою человечность.

Родители не будут довольны мной, если я ступлю на темною тропу. Папа будет разочарован, а мама будет плакать, наблюдая сверху.

На секунду в глазах темнеет, я падаю вперед, прямо в теплые, татуированные руки, которые успевают словить меня.

– Тигренок, что тебя беспокоит? – с трудом открываю глаза, отрицательно качая головой в ответ.

Это все из-за переутомления, стресса, и я не помню, когда ела в последний раз без назойливых ультиматумов Мелани. Без неё свет в моей квартире померк, девушка унесла его с собой вместе с моим желанием притрагиваться к еде.

Райан заправляет прядь моих волос за ухо, и от этого движения я поднимаю голову вверх и встречаюсь с его пронизывающими и всезнающими глазами.

– Я в порядке, можешь отпустить меня.

– Я не отпущу тебя, – его слова выбивают весь кислород из легких, я хочу оглушить себя и не давать сладкую пищу своему доверчивому сердцу. – Рану предстоит зашить и, прежде чем дам тебе обезболивающие, ты поешь, – мужчина поднимается на ноги, помогая мне сесть на ближайшую лавочку. —Оставайся на месте, я быстро.

Теплые руки отпускают меня, исчезая, но также быстро появляются снова. С аптечкой и сэндвичем.

– Дай мне аптечку, я сама могу о себе позаботиться.

Грубость вырывается наружу. Я злюсь на саму себя, ведь снова нахожусь рядом с ним, когда обещала себе закончить всю эту странность между нами. Я пытаюсь руками оттолкнуть Райана, но он не верит моему желанию справиться в одиночку, судя по его злому взгляду. Ненавижу то, что для него я открытая книга. Ненавижу, что этот мужчина так легко понимает меня. С каждой нашей встречей все между нами набирает опасные обороты, к которым я не готова.

– С каждым разом все больше убеждаюсь, что у тебя отвратительный характер, – с той же пылкой грубостью отвечает Райан, запихивая мне в рот сэндвич, что я чуть ли не давлюсь им. – Теперь ешь и больше не используй со мной свои уловки, Ребекка.

Я повинуюсь, чтобы заткнуть желудок, который начал выдавать голод, издавая жалкие звуки. Мои органы предатели, все, кроме мозга.

– Твои колени трясутся, – свободная рука Райана ложится на моё голое колено, проверяя температуру тела. Я отталкиваю его самовольное прикосновение, не желая, чтобы мужчина заметил предательство моего тела.

– Это холод.

В следующую секунду на мои ноги ложится его кожаная куртка. Теперь мне удается разглядеть знак на стороне плеча – красный ворон.

Интересно, что это могло бы значить. Но я не осмеливаюсь спросить вслух.

– Я бы предпочел, чтобы они тряслись по другим причинам.

Давлюсь сэндвичем, начиная кашлять и с шоком уставившись на мужчину напротив.

Он не должен произносить рядом со мной сексуальные фразы. Его самоуверенность и грязный рот могут погубить меня. Я на это не соглашусь и отдать свой контроль не готова.

Всё между нами – одна гребаная ошибка.

– Меня не волнуют твои предпочтения.

Райан поднимает на меня взгляд с нахальной ухмылкой, начиная обрабатывать антисептическим спреем рану на моей руке.

– Думаешь, я не замечаю мурашки, что покрывают твою кожу, когда я касаюсь тебя?

– Мурашки не доказательство того, что я добровольно позволю тебе прикоснуться ко мне в сексуальном плане. Ты действительно думаешь, что моё тело реагирует так только на тебя? Я могу контролировать себя, и если появится желание удовлетворить свои потребности, то это определенно будешь не ты, – в завершение толкаю его указательным пальцем в грудь, чувствуя твердые мышцы. Это прикосновение определенно было лишним.

Лицо Райана расплывается в обещанной ухмылке, а в глазах загорается огонь вызова, когда он без стеснения смотрит в район моей груди и на твердые соски, проглядывающие через тонкую ткань бюстгальтера. Я хочу ударить это безупречное лицо, выцарапать красивые глаза, чтобы они никогда