Развод. Верни мне сына - Оксана Владимирова
— Алекса, ты уверена, что должна туда идти?
Я смотрела на графа, с ужасом осознавая, что посетители таверны говорили про меня и Лукаса.
— Да, — ответила я, вцепившись в руку графа Порте, как в спасительную соломинку. — Я должна знать, что происходит.
Мы с графом вышли на улицу и сразу заметили множество народа, толпившихся возле развороченной дороги. Их спины что-то загораживали, и мы, протискиваясь, шагали вперёд, пока не оказались перед окровавленным телом моего бывшего мужа.
— Лукас! — дёрнулась я вперёд, но была удержана Батисто.
— Не подходи. Он мёртв. Его уже не спасти.
— Разорвало прямо на дороге, — проворчал кто-то из толпы.
— Госпожа, вы знали погибшего? — вдруг вынырнул прямо передо мной полицейский. — О! Милорд Порте, — тут же осёкся он, увидев графа, который загородил меня своей спиной. — Я должен опросить эту женщину, вы позволите?
— Нет, — тихо, но настолько внушительно сказал Порте, что даже у меня колени подогнулись, то ли от страха, то ли от осознания того, что отец моего сына мёртв.
Вдруг из-за угла вынырнула повозка, которая мчалась на нас на всех парусах, Порте уже схватил меня за руку и потащил в сторону, когда повозка резко остановилась, и из неё стремительно выскочила Грэйс.
— Лукас! — бросилась она к моему бывшему мужу. — Лукас! Пожалуйста, очнись! — Грэйс, умываясь слезами, орала на всю улицу, а мы вместе с толпой молча смотрели на её горе.
Люди разошлись, и жена Лукаса упала ему на грудь, громко крича и рыдая.
Меня покоробило то, насколько Грэйс была нарочито несчастна, словно плохой актёр на сцене. Вдруг Грэйс подняла взгляд и окинула им толпу. Увидев меня, она подскочила с места. Лицо женщины перекосило от злобы. Я же вся сжалась от её агрессии.
— Ты! — ткнула она в меня пальцем, и все в толпе сразу отступили от меня, кроме графа и полицейского. — Это ты убила его своими артефактами! Он отправился сюда помочь нашему сыну, которого ты украла! А ты решила избавиться от моего Лукаса, как только узнала, что я беременна!
Со всех сторон послышались возмущённые шепотки, а граф Порте сжал мою ладонь ещё сильнее.
Глава 62
Грэйс встала и двинулась на меня, гневно сверкая глазами.
— Зачем ты убила моего мужа? Что он сделал тебе плохого? Ты изменяла ему с многочисленными мужчинам…
Только я хотела выйти вперёд и сказать, что это она убийца, которая не пожалела ни маленького ребёнка, ни его няню, как Батисто задвинул меня себе за спину и перебил Грэйс:
— Остановитесь, госпожа Зенон. Иначе вы пожалеете о своих словах, — властный голос разнёсся над толпой, заставив всех прекратить шептаться о моей порочности. — Сказать можно всё что угодно, — продолжал Порте. — Вы сейчас лжёте! Во время убийства вашего мужа госпожа Марино находилась рядом со мной. Она и пальцем не прикоснулась к господину Лукасу Зенону.
В толпе послышались удивлённые шепотки. А я стояла за спиной графа Порте и была благодарна ему за помощь. Полицейский, который было дёрнулся ко мне, явно с намерением арестовать, услышав слова Порте, остановился и задумчиво посмотрел на своего начальника.
— Значит, бывшая жена моего мужа была с вами, милорд Порте? — понимающе улыбнулась Грэйс. — Я так понимаю, мне не добиться правды, раз в это дело замешаны вы, — усмехнулась она.
Среди людей пошли шепотки о том, что некоторые аристократы склонны ущемлять права простых граждан, не чураясь должностных нарушений. Внутри меня поднялось возмущение. Я смотрела на тело Лукаса и не верила тому, что Грэйс, вместо того, чтобы спокойно его оплакать и попрощаться, сейчас устраивает склоку посреди улицы, вынося всю некрасивую историю о нём наружу.
— Вы хотите правды, госпожа Зенон? — угрожающе спросил Батисто.
Меня, как холодной водой окатили. Я втянула главного имперского следователя в свою грязную историю. Из-за меня теперь его имя будут везде трепать. Ведь Грэйс — коварная хищница, увидев, кто мой заступник, всё продумала, и теперь репутация графа пострадает.
— Да, господин имперский следователь, — гордо вздёрнула подбородок Грэйс. — Вас же сослали в Тиронхейм не для того, чтобы вы в рабочее время посещали девиц с сомнительной репутацией, а чтобы вели расследование. Я хочу правды! — с вызовом крикнула Грэйс.
— Хорошо. Я обещаю, что докопаюсь до правды, — пристально смотрел Батисто на Грэйс, которая, передёрнув плечом, уже не улыбалась, а скалилась, глядя на него. — А вас попрошу пройти в полицейский участок и представить доказательства всем словам, что вы сейчас сказали, если не предоставите, то будете оштрафованы за клевету.
Грэйс с вызовом стала оглядываться по сторонам, но не увидев поддержки от людей, нас окружавших, побледнела.
— Вы предлагаете мне сейчас вместо того, чтобы заниматься организацией похорон моего мужа, копаться в грязном белье вот этой? — тыкнула в меня пальцем Грэйс.
Я вышла из-за спины Батисто, чтобы встать и открыто заявить перед всеми, кто из нас настоящий лжец, но Батисто задвинул меня себе за спину и, строго посмотрев на меня, покачал головой, словно передавал тайное послание. А потом я поняла, что мой рот сковало заклинание, и я не могу даже слова сказать. Я хотела топнуть ногой, глядя на Батисто, но он уже отвернулся от меня и стал выговаривать Грэйс:
— Граждане нашей империи несут ответственность за свои слова. Сейчас вы, госпожа Зенон, обвинили должностное лицо прилюдно, поставив пятно на моей репутации. Поэтому я требую предъявить доказательства, которые есть у вас кроме ваших слов и домыслов!
— Какие могут быть доказательства? — заверещала Грэйс. — Мой муж мёртв! А в городе есть только один артефактор, и это она!
— Вы забыли, что выгнали госпожу Марино из её дома, не отдав ей ни одной вещи? — не отступал Батисто. — Все артефакты госпожи Марино, остались в ваших руках, поэтому я выдвигаю встречное обвинение. Это вы Грэйс Зенон убили собственного мужа! — грозно заявил имперский следователь.
Окружающие ахнули, их настроение поменялось, и теперь все с возмущением смотрели не на меня, а на Грэйс.
— Люди добрые! — с испугом оглянулась Грэйс. — Вы видите, что происходит? Бедную вдову хотят осудить за чужие грехи!
— Мы знаем Алексу Марино, — вдруг выступил перед народом господин Либреони. — Мы сдаём ей комнату и то, что сейчас сказал господин имперский следователь — правда. У Алексы забрали всё, даже сына. А теперь эта женщина обвиняет её в том, в чём она не виновата.
Толпа возмущённо загалдела, и я слышала, что мнения людей разделились. Кто-то верил Грэйс, а кто-то верил в мою невиновность.
