Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

такую красоту трогать. И потом — ты же из рода Лоарелей, коса — ваша прерогатива и визитная карточка.

— Может, поэтому и стоит отрезать её сейчас? Без косы никто принцессу не признает.

— А как же слухи о том, что отрезание косы может тебя убить? — серьёзно спросил Мелен. — Они врут?

— Не знаю. Вроде и врут, но откуда мне знать на все сто процентов? Отец, братья, дяди, кузены — все носят косы, хотя это жутко неудобно. Не просто так ведь?

— Вот и я думаю, что есть причина, — согласился Мелен, выезжая на дорогу. — Сколько времени прошло с момента нашего появления в Доваре?

— Часа два по ощущениям.

— Согласен, да и рассвело давно. Выезды из города уже должны были перекрыть, — задумчиво проговорил он, сворачивая на неприметную дорогу.

— И как мы выберемся?

— А вон дед нам сейчас и расскажет.

Он поравнялся со скрипучей телегой и заговорил со стареньким полуденником, сидящим на козлах, на чистейшем эстренском:

— Отец, обожди. Я из Службы Безопасности, мы ловим преступника, появившегося в столице. Коллеги уже перекрыли крупные тракты. Слыхал чего-то об этом?

— Слыхал, — важно кивнул дед. — Южный тракт перекрыли ужо. А ты чего тута?

Мелен затормозил, взял у меня из рук раскрытый атлас и вышел из мобиля, оставив дверь открытой.

— У меня задание просёлочную дорогу перекрыть, да только на карте её нет.

— Дак с чего и быть-то, чай не мощёная дорога-то.

— Покажи, где лучше встать, чтобы уж точно не утёк этот супостат.

— Не смыслю я в картах-то, — признался дед, а потом принялся объяснять Мелену дорогу, смуглой морщинистой рукой указывая на ориентиры.

— Благодарствую, дед. А ты езжай-ка домой, кабы чего не приключилось.

— А ты мне сильно-то не указывай, чего делать, — неожиданно бойко ответил старик. — И вообще — документы покажи!

Уставился на Мелена хитрыми, близко посаженными глазками в ожидании ответа.

От такого внезапного требования я мгновенно покрылась липким потом ужаса.

_______________

Яхонтовые мои, спасибо, что вы купили книгу!

Я так рада, что столько людей верит в мою способность её закончить

На всякий случай напоминаю всем подписаться на меня как на автора, потому что в октябре моих читателей на АТ ждёт особый сюрприз. Не пропустите!

А пока приключаемся дальше!

12.3

Мелен невозмутимо ответил:

— Удостоверения у меня с собой нет, сорвался с отдыха: в чём был, в том и поехал. По тревоге всех подняли. Но бдительность — это хорошо и правильно, поэтому вот тебе моя клятва магическая: клянусь жизнью, что являюсь сотрудником Государственной Службы Безопасности, — вспышка света завизировала правдивость слов и погасла, а дедок на козлах заметно подобрел. — Значит так, отец. Разворачивайся и езжай домой, дела твои до завтра подождут. Сильно среди соседей не трепись, мало ли куда слушок утечёт.

— Так точно, твоё благородье, — важно согласился он. — Буду молчать, как рыба в пироге.

— Вот и молодец. На, держи тебе за полезные сведения, — Мелен достал из кармана банкноту и вложил в мозолистую руку деда.

— Благодарствую, — обрадовался тот. — Мож, хлеба возьмёшь? Старуха моя напекла, сегодняшний, тёплый ещё.

— Возьму, — согласился мой герой и разжился двумя округлыми караваями. — Ну, бывай отец. Спасибо тебе за науку.

Сев в машину, Мелен отдал ароматный ещё тёплый хлеб мне и проследил, как дед съезжает с дороги в поле и разворачивает телегу.

Я нашарила рукой его ладонь и крепко сжала, не в силах иначе выразить восхищение его наглостью и находчивостью. Мне бы никогда не пришло в голову спрашивать дорогу у местных, да ещё выдавая себя за сотрудника спецслужбы!

Мобиль наполнился ароматом свежей выпечки, таким потрясающе приятным и забытым. Не выдержала и отщипнула корочку, а потом с наслаждением съела.

— Столько лет не ела свежего хлеба! Хочешь? — предложила ему, получила одобрительный кивок и начала давать небольшие кусочки, пока он не отрываясь следил за дорогой. — У нас же ни духовки, ни печки не было, только газовые конфорки. На них хлеб не испечёшь, хотя мы пытались. Боги, до чего же вкусно!

— Не так уж дорого тебя порадовать, — улыбнулся Мелен. — Думаю, за двадцатку можно довести до экстаза, если прикупить пирожных.

— Ничего ты не понимаешь. Пирожные мы делали, а вот хлеб…

Следуя инструкциям деда, мы вскоре оказались на просёлочной дороге и благополучно выехали из столицы полями и пригородными сёлами.

— Ты очень хорошо говоришь по-эстренски. Твоё образование никак не соответствует образу туповатого солдафона, который ты столь старательно пытаешься нарисовать.

— Не коррелирует?

— Совсем не коррелирует. Интересно, откуда у сына козопаса такая тяга к знаниям?

— От деда. Я малой в школе учился плохо, учителям дерзил, хоть и получал за это. В какую-то ночь меня из класса выгнали, я вернулся домой и сказал, что не хочу больше в школу ходить учиться, не нравится мне это. Дед обрадовался, сказал, что и не надо в эту клятую школу больше ходить. Я спать лёг ближе к полудню, занимался всякой ерундой, думал, что позже отосплюсь. В тот же вечер дед разбудил меня засветло, дал вилы в руки и на всю ночь увёл стайни и стойла чистить. Я за ночь так заманался, что утром спать упал без рассветника. На следующую ночь всё повторилось. На третью я попросил разрешения вернуться в школу, но дед запретил. Сказал, что раз мне не хватает ума даже дерьмо посолить, то буду всю жизнь работать руками по локоть в этом самом дерьме, как он сам, тем более что силушки мне природой отмерено с лихвой. Через две недели я умолял его разрешить мне вернуться в школу и с тех пор учился с удовольствием.

— Какой интересный педагогический подход. У вас в школе преподавали эстренский?

— Эстренский нам преподала жизнь, так уж сложились обстоятельства. В школах дают лоарельский и нортский, но мне повезло, у нас был пастух эстренец, беглый каторжник. Он и обучил нас с парнями. Кто захотел, тот заговорил.

— И не страшно было твоей семье привечать беглого каторжника?

— Не страшно. Он — мужик хороший, и хотя на каторгу за дело попал, я бы на его месте так же поступил. Иногда закон и справедливость лежат по разные