Оседлать и влюбить - Анна Нест

ветках и жалящих цветах. И снова зашуршала трава. Вот кто это по ней бегает ночью? Надеюсь, не страшные выпивохи, которым не терпится вонзить в меня зубы. Хех, интересно, как они вообще привыкли пить? Кусают ли свою жертву? А если кусают, то за что? Я еще четверть часа изображала из себя заядлую путешественницу, но потом присела возле ели и отказывалась дальше идти. И как не пытался поднять меня эльф-оцелот, у него ничего не получалось – в конечном итоге он махнул на все лапкой и, опустившись рядом со мной, приготовился спать. Но перспектива спать на улице меня никак не вдохновляла – если недоделанные душесосы не загубят, так комары точно нас съедят.

– Ты как хочешь, Эруэль, но я спать под елкой не лягу, – дула губы, замечая безразличие этого пятнистого парня. – И вообще... я думала, что ты меня защищать вызвался, а ты… ты… ну-у разве что настолько заботишься обо мне, – я развела большой и указательный пальцы лишь на самую малость, чтобы показать, насколько мизерна его забота, вот только Эруэль вообще не проникся моим спичем, ага, пушистый эльф нагло продолжил лежать. – Э-эй, чего это ты молчишь, мелкий заморыш?

– Ну, я как-то не привык с едой разговаривать, – огорошил меня Эруэль. – Странно это как-то. Ты не находишь? – о да, все, что здесь со мной происходило, было мега странно. Но я все еще надеялась, что это просто сон, ведь конкретного нам ничего не показали – ни горгов, ни пожирателей жизненной энергии, м-да, ни-ко-го. Скорее всего, мозг не пожелал напрягаться и создал вполне примитивное сновидение, в котором живет что-то жуткое, но никто точно не знает, что именно… Стоп, о чем там говорил Эруэль?

– Что значит не привык с едой разговаривать? По-твоему, я – еда? И для кого это, интересно узнать? – сказать, что во мне кипело негодование – ничего не сказать. – На что это ты, ушастый, намекаешь? – нельзя сказать, что эльф сболтнул нечто ужасное – я просто злилась, устала и очень хотела спать, ну и есть заодно. Мне уже было все равно что есть, главное – чтобы оно легко входило и так же легко переваривалось. Вот хотя бы эти ягодки, похоже, эльф смотрит именно на них, но он смотрел гораздо дальше. Куда-то за мою спину, словно там притаился тот, кто должен меня съесть. И вот тогда я поняла, что имел ввиду эльф, когда говорил, что с едой он не разговаривает. Кажись, меня сейчас действительно сожрут. – Эруль? – от страха я обозвала эльфа «эрулем», но он, по-моему, даже не заметил. – Меня сейчас съедят, да?

– Почему это сейчас? – удивился эльф. – С чего ты это решила, Алексис? – фу-ух, ну надо же было себя так накрутить. – Возможно, через минутку. Ну или через пять минут. Костоломы – существа не особо торопливые, никогда не сядут есть, пока не… – Эруэль увидел, как я сразу изменилась в лице, поэтому он решил меня пожалеть и не закончил историю, – ну, ты и так поняла, я думаю, – я не знала, что мне делать – бежать или прикинуться мертвой? – Хех, я просто восторгаюсь этими ребятами... Как же они здорово придумали – можно легко сожрать добычу целиком, – да он просто надо мной издевается… Как можно быть настолько спокойным, когда твою спасительницу вот-вот кто-нибудь съест?

– Эй, ты сейчас серьезно?! – напряжение росло и наконец-то достигло апогея. Я выстрелила, как максимально сжатая металлическая пружина. И мне было плевать, что костолом увидит меня и съест, но вот что мне не давало покоя – так это то, что эльф совсем не ценит меня. Я между прочим рискую ради него своей шкуро… костями, а он лежит перед кустиком и в ус не дует.

– Ха-ха-ха! – вы когда-нибудь видели, как смеются коты? Если нет, то это огромная удача – от такого смеха моментально застывает кровь, возможно, не только от смеха, не суть. – Вот это я тебе разыграл, малышка! Вот это ты трусиха, а-ха-ха-ха! – разошелся эльф, совсем не прислушиваясь к инстинкту самосохранения, который должен был сейчас кричать, что еще один смешок в мою сторону – и он труп. – О, я и не догадывался, что тебя так легко надуть, словно жабу через соломинку, – фу-у, да он еще тот извращенец и садист.

В общем, недолго котик смеялся, недолго костолом танцевал – я без сожаления засунула это исчадия ада в рюкзак и потуже затянула веревку. Пусть посидит и подумает, как с взрослых тетенек угорать. Я, между прочим, строгий библиотекарь, а не хухры-мухры – так что, шума в рабочее время быть не должно. А мы как раз сейчас на работе, я бы даже сказала, на войне, но не все понимают, как это важно, и что может произойти, если бесконечно шутить. Блин! Пусть чуть остынет... И я точно выставлю этого красавца из палатки, да, ее я тоже отыскала в рюкзаке. Эх, молодец Антоша, обо всем подумал. Уговорил бы меня еще взять намордник – так вообще была бы красота.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Не знаю, насколько я наказала Эруэля, он то сидел в рюкзаке, но себя я точно наказала, ведь последние несколько километров давались мне ой как нелегко, я бы сказала, что они вообще мне не давались. Чем дольше я шла, тем больше уверялась в том, что все эта «поездка» была огромной ошибкой. Ну что я смогу изменить? Какая-то малюсенькая букашка в враждебном чужом мире. Хнык. А что нужно делать, когда берут сомнения? Прально – нужно спать, ведь вечер, зараза, не такой мудрый, как утро… Возможно, с первыми лучами солнца мы что-то и поймем: я – куда мне идти и что со всем этим делать, а эльф – как не стоит шутить над своей боевой «подругой». Если выживем, я его поцелую... Ага. Прямо в мокрый нос. Но что-то мне подсказывала, что этого не будет. Интуиция? Неа, здравый смысл. Выжить в лесу девушке из города – задача не из легких, а спасти при этом эльфа – уже полная дичь. Эх, не то ты, Саша, делала в жизни, ох не то. Лучше бы в поход со скаутами ходила, а не читала романы втихаря.

Когда колени стали скрипеть, а руки попросту не слушались, я выпустила погулять Эруэля и вытянула из сумки спасительную палаточку