Сломанное отражение - Ирина Игоревна Голунцова

меня, замахнувшись копьем. Я испугалась, что острое лезвие распорет живот, однако тело отреагировало на вражескую атаку: бросившись вперед и перехватив оружие за древко, я дернула противника к себе. Ударив его по шее и оттолкнув ногой, удержала копье в руке, которым и добила повалившегося на спину врага. Человек не истек кровь, ни одной капли не покинуло рану, что подтвердило догадку о мертвом солдате из армии Хель. Только волновало другое.

— Сигюн такого не умела, — я в замешательстве осмотрела руки, одна из которых крепко сжимала копье. — Сигюн не умела… в отличие от Астрид.

Кем я в итоге стала? Или кто из нас сумел пережить Сон Бога? Все путалось в голове, восприятие изменилось, мне даже размышлять хотелось иначе, без вычурных и истеричных словечек. Но чертового капучино с сиропом хотелось как никогда.

Только кофе избавит меня максимум от головной боли, а не от оставшихся скелетов. Они приближались, а я едва на ногах стояла, тяжело переводя дыхание. Тело все еще не окрепло, чтобы выдержать полноценный бой, и мне бы не помешала помощь… она мне точно не помешала бы!

С крыши близлежащей постройки спрыгнула гиганская черная тень, подхватив одного из агрессоров. Он не издал ни звука, когда его отбросило к стене. Его соратники отвлеклись от меня, направив пики копий на грозное существо, обнажившее острые клыки.

Я с трепетом наблюдала за тем, как оно набросилось на солдат из армии смерти. Они не испытывали ни страха, ни злости, ни ярости в отличие от взъерошенного черного волка, разрывающего их тела на части.

— Как только зверь ступит на земли Асгарда, он приведет за собой Рагнарёк.

Знал ли Один, что страшному знамению суждено свершиться? Поэтому ли пожелал, чтобы мы с Локи изгнали монстра в подземный мир, откуда никто не смог бы выбраться, покуда он, царь Асгарда, оставался жив? И значило ли сбывшееся пророчество, что Один покинул этот мир?

Душа великого царя находилась вне его царства, я могла бы попытать удачу, чтобы обнаружить его среди миров, но утробное рычание отвлекло от затеи. Расправившись с марионетками Хель, Фенрир обратил внимание на меня, и глаза его горели недобрым огнем. Животная ярость смешивалась с болью изувеченного в сражении тела, и он был готов направить ее на меня, поскольку узнал. Узнал ту, кто предала его бесконечной тьме подземного мира.

— Прости меня, — с искренностью шепнула я, потянувшись навстречу волку.

Мой жест не понравился Фенриру, он громче зарычал и клацнул зубами, явно предостерегая от поспешных действий. Медленно принялся кружить, пока я не сводила с него взгляда, цеплялась за его душу и сдерживала ярость.

— Прости меня, мне действительно жаль.

Он не понимал слов, но оказался в силах воспринимать эмоции, которые я открыла перед ним. Несмотря на ослабшее тело, во мне текла сила, способная по щелчку пальцев подавить пылающую душу зверя. Но я не хотела делать из Фенрира марионетку, вновь сажать на поводок, как Один поместил меня в клетку с красивым названием «Сон Бога».

Прекратив рычать, волк сделал шаг навстречу, и я неуверенно приблизилась к нему. Вытянутая рука дрожала от слабости и волнения, но когда пальцы коснулись жесткой шерсти, я едва не упала. Он такой большой и прекрасный, ураган воплоти, которому под силу смести целый город.

— Вы с Йормунгандом просто нечто, — признала я, поглаживая волка по носу, пока мое внимание не привлек свистящий звук реактивного двигателя, пронесшийся над головой. — В общем-то, как и ваш создатель.

Квинджет пролетел на опасно низкой высоте, скрывшись за одной из колон дворца. Похоже, он заходил на посадку, но что побудило пилота вернуться в сердце пылающего города?

— Что ты там забыл, Локи?

Тор сражался на радужном мосту с богиней смерти, и бегство брата не вызвало в его душе волнений. Неужели они, наконец, действовали сообща? И куда делась старая добрая классика жанра? Будь проклят Сон Бога, освободивший всех скелетов в шкафу сознания, в голове творилась путаница.

— Ладно, мальчик, давай узнаем, что он задумал.

Фенрир недовольно зарычал, и тем не менее склонился, позволив забраться себе на спину. Его мех, мокрый и жесткий от соленой воды, неприятно лип к рукам, но когда зверь бросился вперед, я обрадовалась, что не соскользну по сухой гладкой шерсти. В голове выстраивался план города, и волк, скача по крышам и пустым разоренным улицам, нес меня к сердцу дворца. Локи не поднимался к тронному залу, а, наоборот, спускался под землю.

— В хранилище.

Только там могло находиться оружие, способное победить богиню смерти. И мы с Фенриром доберемся туда намного быстрее. Хотя так хотелось подольше посидеть у него на спине с закрытыми глазами, не ощущая сильного напряжение в мышцах. Я будто очутилась в колыбели, движения которой вводили меня в сон, обыкновенный сон, а не ломающее сознание иллюзию.

Поэтому узкие коридоры, озаренные светом живого огня, вызвали уныние. Фенрир ступал медленно, едва не задевая макушкой потолок, отчего и мне приходилось наклоняться. Главная сокровищница Одина осталась с раскрытыми нараспашку дверьми, защитные заклинания пали, как только Асгард погрузился в хаос.

Фенрир присел, позволив мне соскользнуть на холодный пол, от которого по телу пробежались мурашки. Ступни защипало, но не от ледяных плит, а нахлынувших воспоминаний: как я, босая, убегаю от преследователей через поле и лес. Ночь сменялась днем, день сменялся ночью — моменты из жизни Астрид и Сигюн накладывались друг на друга искаженными узорами калейдоскопа.

Топот ног приближался из дальнего зала, лежащего за правым ответвлением. Бег замедлился, обратился шагом, пока и вовсе не затих, что позволило мне опередить Фенрира и первой увидеть зал. А я ведь его никогда не видела, эту сокровищницу, хранящую мощные и древние артефакты. Камня Души я не ощущала, он оставался далеко от Асгарда, там где его и спрятал Один после смерти Сигюн. Но был и другой.

— Что-то остается неизменным.

Мой голос оказался неожиданностью, из-за которой Локи едва не выпустил из рук мерцающий голубой куб, излучающий энергию ничуть не уступающую Камню Души. Меня позабавило, что он так и не уронил его — цеплялся за силу до последнего, — но это не настолько сильно рассмешило, как выражение искреннего замешательства и удивления на его лице. Наверное, впервые искреннего.

— Сигюн? Нет, — одернул он себя, — ты не… черт возьми.

Я не сразу сообразила, почему он стаал бледнее снега, но теплое дыхание, скользнувшее по спине, подкинуло догадку. Пришлось поднять руку и унять злость Фенрира, чтобы он не набросился на мужчину.

— Вся семья в сборе, не иронично