Мэри Дэвидсон - Бессмертная и незамужняя

Я сразу же поняла, что они самые обычные люди, определить это было не так уж трудно. Они обладали той живостью, той яркостью красок, которые отсутствовали и у меня, и у Синклера, и у Тины. И оттого что их сердца бились гораздо быстрее, чем наши, им приходилось чаще вдыхать и выдыхать.

Я кашлянула.

– Может, не следует за ними подсматривать?

Тина, похоже, удивилась.

– Они не могут нас услышать, это стекло имеет три дюйма в толщину. К тому же Синклер не против. В этой комнате, как правило, всегда находится наблюдатель.

– Какое извращение!

– Нет, просто здравомыслие.

– Хм… Я несколько иначе представляла себе здравомыслие.

– А ты знаешь, сколько влиятельных личностей было убито в собственных постелях?

– Могу с уверенностью сказать, что не имею об этом ни малейшего представления.

– Так вот… очень много. Я уже говорила, что Синклер крайне осторожен. Он никогда не утрачивает бдительность, даже в подобные моменты.

Я молчала, слегка ошеломленная. Да уж, новость не из приятных. Если тебе нельзя расслабиться даже во время секса, тем более такого феерического, в духе журнала «Пентхаус», то разве это жизнь? Одно дело – быть осторожным, и совсем другое – быть похороненным заживо.

– Неужели он не может прерваться? – проворчала я, скрестив руки на груди. Нет, я не испытывала какой-либо ревности… Ничего подобного. – Я согласна потерпеть, когда кого-то задерживают серьезные дела… те, которыми занимаются в одетом виде. Но почему мы должны томиться в ожидании, пока он предается наслаждениям? Я думала, мы приехали по важному делу.

– Так и есть, – с серьезным видом сказала Тина. – Бетси, мы ведь не такие, как ты, нам необходимо питаться, мы не можем сделать перерыв даже на пару дней. А иногда и на пару часов. Для Синклера это очень насущно. В какой-то степени это жизнеутверждающий процесс… насколько такое возможно в нашем случае. Питание для нас – на первом месте.

Одна из женщин пронзительно вскрикнула.

– Жизнеутверждающий процесс?.. – с сарказмом повторила я и отвела глаза, чтобы не видеть того, на что не следует смотреть доброй христианке. Но затем, подобно жене библейского Лота, все же скосила взгляд обратно – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Синклер пристраивается к своей подружке сзади. Как ни мучительно это признавать, но у него были просто превосходные ягодицы – лучшие из всех тех, на которые мне когда-либо доводилось любоваться. Упругие, мускулистые, изящно округленные именно там, где полагается… Блин!.. – А почему мы их слышим? – буркнула я, внезапно ощутив, как пересохло у меня во рту.

Тина молча указала влево от стекла. Взглянув туда, я обнаружила на стене динамик.

– Какое извращение! – повторила я и перевела взгляд обратно. Чтобы удостовериться в том, что разврат продолжается полным ходом. То есть мне нужно было проследить за происходящим лишь затем, чтобы окончательно убедиться, какое свиноподобное отродье этот Синклер.

– Они прекрасны, – тихо произнесла Тина, приложив ладони к стеклу. – Такие живые, юные, свежие.

Юные?.. Нет, в чем-то Тина, конечно, права – ни одна из подружек Синклера не раздражала взгляд своей наружностью. Однако всем трем было уже явно под тридцать. А может, и за… Да, они обладали привлекательностью, тем не менее выглядели как вполне обычные женщины – мягкие животы, тяжеловатые бедра, носогубные складки. Иными словами, отнюдь не восемнадцатилетние прелестницы.

И должна признаться, подобный выбор Синклера мне импонировал.

Через пару минут он отвалился от подружки и, склонившись, что-то ей сказал – слишком тихо, чтобы расслышать. Она наградила его удовлетворенной улыбкой и прикрыла глаза. А он переключил внимание на другую.

Да, тут было на что поглядеть…

Впрочем, какая-то часть моего существа продолжала настаивать, чтобы я немедленно покинула комнату. Ведь при жизни я даже ночные выпуски «Синемакса» смотрела не часто и уж тем более не имела склонности подглядывать за тем, как люди предаются радостям секса в реальности.

Отвести взгляд было чертовски трудно – происходящее отличалось таким накалом, такой страстью!.. Во многом, конечно, благодаря неисчерпаемой энергии Синклера, однако и его партнерши играли не последнюю роль. Причем я не замечала какой-либо ревности и соперничества – женщины были счастливы уже тем, что получают свое по очереди. Все это отличалось от моих прежних представлений. Я полагала, что в тех случаях, когда практикуется menage а[9]… Блин, как же будет по-французски «четыре»?.. В общем, я считала, что в интимном союзе на несколько человек чьи-то чувства всегда страдают, однако здесь такого не наблюдалось.

– У тебя самая лучшая попка из всех, что я видел за последние полвека, – донеслись до меня слова Синклера, адресованные партнерше. Я отметила, что он даже не запыхался. В его голосе звучала ирония, что вызвало у меня некоторое возмущение. Похоже, что происходящее было для него не более чем забавой. И вряд ли он был объективен в своей оценке: этих трех женщин вполне могли бы заменить любые другие. В количестве трех штук. – За полвека – это самое меньшее, – уточнил Синклер.

– Бери выше – за тысячелетие! – возразила обладательница впечатлившей его задницы, и все три девицы засмеялись.

Синклер лишь хмыкнул, затем вышел из партнерши, и я… едва не ахнула. Хотя чему тут удивляться?.. Ведь он имел довольно крупное телосложение. Ростом больше метра восьмидесяти, весом не менее девяноста килограммов, широкие плечи, сильные руки и ноги… И при этом ни капли лишних отложений. Поэтому вполне следовало ожидать, что и другие части тела также… э-э-э… превышают средние размеры. Тем не менее я не могла не поразиться.

– Вот это да!.. – протянула я. – Теперь понятно, почему он не посягает на юных девушек…

В самом деле… Если бы какая-нибудь восемнадцатилетняя кошечка увидела, как в нее входит такое… Да она скорее предпочла бы что-нибудь из арсенала садо-мазо!

Тина кивнула и подобно дикторше, читающей закадровый текст, пояснила:

– Да, Синклер предпочитает партнерш постарше. Если женщина не имеет определенного опыта, он может причинить ей некоторые повреждения. Без всякого умысла, конечно, он и сам бы сожалел об этом, но… так или иначе…

Между тем Синклер все еще оставался голодным посреди этого содома и гоморры.

Дальнейшие его действия были достаточно мягкими, но мстительными. Он приподнял одну из подружек, сразу же погрузившуюся в состояние, подобное сомнамбулическому, и вонзил клыки ей в шею. Вздрогнув, она прижалась к нему всем телом, запрокинула голову и через некоторое время тихо простонала: