Вера Чиркова - Тихоня (СИ)

Вечер уже начал понемногу укутывать дали серой вуалью, когда перед лицом Тмирны повис пенальчик, и она немедленно дернула шнурок, останавливая карету. И пока настоятельница доставала письмо, Эста успела зажечь дорожную лампу.

— Прочти, — быстро пробежав глазами письмо, матушка передала его воспитаннице и принялась писать ответ.

А потом и доклад Олтерну, и еще указания, что и как подготовить. Через несколько минут указания были отправлены, и наступило томительное ожидание. А потом пенальчики посыпались один за другим, и Тмирна читала их с видом полководца, получающего боевые донесения во время решающей битвы. Наконец пришел ответ от Змея, с подробными указаниями, где он находится и матушка немедля дернула шнурок, давая кучеру сигнал к отправлению. В тот же миг карета сорвалась с места и еще быстрее, чем прежде, помчалась дальше, как оказалось, до места где находился граф, оставалось всего несколько лиг.

— Ну что теперь плакать-то, все хорошо, — в ответ на мягкую укоризну в голосе матушки, Эста виновато вздохнула и вытерла слезы.

— Это от радости, не обращай внимания.

— Я и не обращаю. А ты смотри на свои цветочки, да прислушивайся к теплу души. Мне объясняли, что чем ближе друг к другу супруги с такими вот браслетами, тем теплее у них на душе, словно праздник наступает.

— Так они уже опыт имеют, — расстроилась тихоня, — а я как узнала, что с ним все в порядке, так у меня вообще в душе лето и бабочки порхают.

— Лэни, я все понимаю про бабочек, но хочу предупредить тебя об одном. Это хорошо, что он уже сам разобрался, кто он и как должен поступать. Но прошу тебя, не забывай, это он просто узнал, а не вспомнил и не прочувствовал. Так что будет намного лучше, если ты так и останешься ученицей травницы, а я твоей наставницей. Это ненадолго, целители и зелье уже ждут в одном из замков Олтерна, через день он станет прежним, но тебе придется нелегко.

— Я готова, — стиснув сердце в кулак, пообещала Эста и тайком горько вздохнула, разумеется, она понимает, что матушка хочет как лучше, но как же трудно терпеть и молчать!

После того, как Змей получил письмо, связанные отщепенцы притихли, помрачнели и больше не бросали на переметнувшегося к захватчику товарища презрительных взглядов. А сам Лист, чувствовавший и вину перед ними, и боязнь предстоящих объяснений с дознавателями и облегчение, что нашёл в себе силы сбросить давившую его клятву, с усердием принялся за хозяйственные дела. Помог женщинам переложить раненого на застеленную одеялом лежанку, подбросил дров в костер, повесил котел, достал из мешка припасы.

Душу волновавшегося Змея раздирали смутные сомнения в правильности поступка и робкие надежды, что интуиция не подвела, и он тоже не мог усидеть на месте. Сходил за своим мешком с продуктами, отдал его Парне, помогавшей Листу накрывать ужин, и принялся подбрасывать дрова в костер, постоянно оглядываясь в сторону дороги и прислушиваясь. Тревожились и окружающие его люди. Никто из них не знал, что ждет впереди, но все постепенно заразились лихорадочным нетерпением, горевшим в серых глазах мужчины.

Стук подков по выложенному камнем тракту они расслышали издали, когда закат давно погас и сумерки начали густеть с каждой минутой. Змей, очень сомневавшийся, что карета, в которой, как ему написали, едут люди Олтерна, проедет к костру по бездорожью, вскочил с места, схватил горящую ветвь, бросился на край поляны. Он махал до тех пор, пока не понял, что больше не слышит знакомого цокота, но когда, разочарованно опустив ветку, принялся сбивать с нее огонь, копыта зазвенели вновь. И теперь уже приближались так неумолимо, что у Змея отлегло от сердца, зря он волновался, прибыли вовсе не новички. Без его подсказки догадались выпрячь коней и преодолеть двести шагов верхом.

Но когда лошади вылетели в освещенный костром круг, граф некоторое время стоял в недоумении, с сомнением рассматривая прибывшую подмогу. Самым надежным ему показался крепкий мужчина средних лет, но вскоре выяснилось, что это один из возниц и он сразу же занялся своим делом. Принялся связывать лошадей в связку, чтобы увести к оставшейся у дороги карете. Вторым помощником был совсем молодой веснушчатый парнишка в длинной куртке и темной косынке, повязанной низко на лоб по матросской моде.

Ну а последний посланец вообще вызвал у Змея нервную ухмылку. Седая, худощавая женщина с добродушным лицом, и в скромном темном одеянии, спустившаяся с помощью спутников с лошади, казалась кухаркой или няней и непонятно было, чем она поможет Змею. Незнакомка внимательно посмотрела на графа и, не говоря ни слова, направилась к раненому. А вот парнишка, едва окинув всех быстрым взглядом, вытащил из привезенного с собой саквояжа большую пирамидку и, поставив ее прямо на песок, кивнул Листу.

— Иди сюда, и веди своих дружков. Держи их покрепче и ломай вот эту капсулу. Там вас встретят. Справишься?

— Конечно, — чувствуя, как тревожно забилось сердце, серьезно кивнул тот, и направился к бывшим товарищам.

Поднял на ноги, подвел к пирамидке и, продев одну руку сквозь связанные запястья, второй решительно стиснул большую капсулу. Блеснул огонек портала и трое бывших дозорных отправились навстречу новой жизни.

— Я обещал ему защиту, — подозрительно присматриваясь к парню, вызывавшему у него неясные сомнения, напомнил граф на всякий случай.

— Мы передали это, — кротко кивнула Лэни, и, словно не замечая, каким испытующим взглядом сверлит ее муж, оглянулась на Тмирну, — что с ним?

— Придется полежать несколько дней, но думаю, все будет хорошо, — поднимаясь на ноги, уверенно сообщила та, и строго посмотрела на графа, — Дагорд, бери его, вы пойдете вперед, а мы за вами.

Змей послушно кивнул, понимая, что сейчас уже поздно спорить, но рано задавать вопросы и подхватил селянина на руки. Парнишка, все сильнее напоминавшему Змею одну настырную особу, ухватил Змея за руку, пробормотал, — "меня зовут Эсталис", и решительно сломал капсулу.

На портальной вышке их уже ждали, ловко выхватили у Змея из рук больного, услужливо распахнули перед ним решетку входа. Парнишка, назвавшийся — Эсталис, уверенно потащил спутника на лестницу, потом вниз по широким, удобным ступеням. Моложавый мужчина с почти незаметной в светлых волосах сединой и со стальными глазами шагнул навстречу, пристально вгляделся в лицо Змея и расстроенно стиснул зубы.

— Привет, Олтерн, — многозначительно приветствовал мужчину парнишка и тот мигом перевёл на него взгляд.

— Эста?! Это ты?!

— Я.

— Девочка, — мужчина вдруг шагнул к ней и крепко стиснул в объятиях, — как я рад… мне все рассказали… спасибо.