Дэви Дэви - Дети надежды

— Эстэли, я же предупреждал, место не забронировано заранее, пилоты согласились принять нас на борт как неучтенных пассажиров. С минимальным багажом, — ворчал Дани.

И Эстэли, чуть не плача, расстался таки с изрядной долей своих «сокровищ», сопровождая это расставание беспрерывными вздохами и причитаниями…

… И вот они летят в космопорт.

Дани немного беспокоит одно обстоятельство: с пилотами связаться невозможно. Накануне Дани, на всякий случай, договорился с пилотами обоих кораблей, а теперь ни с тем, ни с другим не мог соединиться, на все попытки следовал ответ, что канал перегружен… Но это пока не особенно тревожит Дани, он отлично понимает, что нынешняя ситуация пугает не его одного, и желающих покинуть Элпис должно быть немало. Это предположение подтверждается, когда они подлетают к месту назначения. Стоянка запружена транспортом так, что Дани и Эстэли с большим трудом находят свободное место.

Они выскочили из кара и направились было к административному зданию, но… У входа шумела огромная толпа, почти целиком состоявшая из представителей богемы, они выкрикивали что-то, размахивали руками… Дани заметил, что двери в здание закрыты, в окна видно, как внутри прохаживаются военные… Что происходит?..

— Я сейчас! — воскликнул Эстэли и метнулся к кому-то в толпе.

А Дани снова сел в кар и попытался ещё раз связаться с пилотами. Бесполезно. И никакой дополнительной информации.

Наконец, примчался Эстэли с блестящими от возбуждения глазами, затараторил:

— Представляешь, они не выпускают граждан Элпис! Совсем… Только иностранцев… И денег не берут, им хорошие деньги предлагали, а они… Говорят, это не та служба охраны, которая обычно… Говорят, они из боевого десанта…

Что же происходит? Поменяли охрану, никого не выпускают…

— Кто их поставил сюда? Чьи приказы они выполняют?

— … и такие страшные — грубые, злые… а денег не берут… А? Приказы? Ммм…

Конечно, Эстэли не знает — тем, с кем он сейчас общался, даже в голову не пришло… в их пустые хорошенькие головы… узнать самое главное.

— И что теперь будет? — Эстэли доверчиво и беспомощно жался к нему. — Подождем тут? А может, обратимся к охране, и нас, всё-таки, выпустят? Или?..

Он должен быть сильным, уметь быстро принимать решения.

— Или, — твердо говорит Дани. — Возвращаемся.

«Надеюсь, я поступаю правильно?..»

Яромир мрачно оглядывал толпу, скопившуюся у входа в космопорт. Весь цвет богемы, мать её! Возмущаются, требуют… потом смиренно просят… деньги суют… Думают, всех и все могут купить своими блядскими деньгами…

Нет, начальству, конечно, виднее, но… Уж этих-то можно было выпустить, пусть катятся ко всем чертям! Нервируют только ребят — те после Зоэ оголодавшие, за три дня отдыха и на солдатское жалованье не разгуляешься. А тут — такой соблазн! Целые стада самых роскошных задниц Элпис прямо перед носом пасутся. Озвереть же можно!

Они и зверели потихоньку. Выражения, с помощью которых солдаты объяснялись с толпой, становились всё более резкими и всё менее цензурными. Очередного просителя, предлагавшего взятку, так грубо отшвырнули от двери, что он не удержался на ногах и упал.

«А вот это уже лишнее. Эдак можно совсем контроль потерять, сорвется кто-нибудь, да пальнёт…» И он подошел, дабы навести порядок, услал грубияна внутрь здания, подальше от толпы. Птички богемные, перепугавшись, притихли. Вот и хорошо. Он окинул изучающим взглядом этот разноцветный людской клубок и… И тут… Яромир сморгнул, потер глаза… Нет, не почудилось: одежда на нем, правда, не белоснежная, а что-то синее такое, но — он, тот самый, златоглазый.

«Ах, ты!..» Внутри всё кипело, он с трудом поборол желание броситься сейчас же, схватить эту тварь и… и сделать, что фантазия подскажет. Так нельзя ведь! Или — пока нельзя… «Ладно, мы терпеливые. Но проследить бы надо». С кем это он там? Ага, по виду — потаскушка богемная, только красивый очень, глаз не отвести. Ну да, конечно, амирам всегда всё самое лучшее достается…

Яромир продолжал наблюдать, видел, как златоглазый направился к стоянке, сел в кар. «Кар приметный, запомним». А потаскушка его к кому-то в толпе подлетела, выспрашивает. Яромир отметил того, с кем беседует спутник Дани Дин-Хадара. И после, когда этот спутник убежал обратно к кару, приказал своим:

— Блондинчика в красном видите? Ага, этого. Ко мне сюда его доставьте, живо! И можете не церемониться.

Телевидение транслировало только развлекательные программы. Никаких новостей. А ведь сейчас должно проходить заседание Амирата, и это всегда освещалось в новостях. Хотя… Может, Кемир, замученный подозрениями, вообще все новостные программы позакрывал? Хм, но, вообще-то, Кемир Дин-Хадар — не тот человек, который легко впадает в панику…

Дани сидел в любимом кресле и ждал. Всё равно — ничего другого не оставалось. Корабли, на одном из которых он планировал покинуть Элпис, давно улетели. Теперь только сидеть и ждать…

… Днём раздался взрыв. По крайней мере, Дани определил это как взрыв: грохот, стены дома содрогнулись, зазвенели изящные бокалы на столике. И почти сразу — неслыханное дело — отключилось электричество. А потом послышались хлопки — выстрелы? — где-то в районе Дворца Софии.

— Мне страшно, — прошептал сидящий у его ног Эстэли и уткнулся носом в его колени. Дани гладил танцора по волосам, но ничего утешительного сказать не мог. Конечно, хотелось сказать что-то вроде «всё будет хорошо», но… для начала было бы неплохо самому в это поверить.

Вечером, когда уже стемнело, выстрелы постепенно стихли. Через какое-то время дали электричество. Стало тихо, светло, и, как будто, совсем не страшно. Заработавший снова телевизор известил о скором экстренном выпуске новостей. Дани подобрался. «Ну вот, сейчас должно всё проясниться».

Хорошо знакомая заставка, хорошо знакомые лица ведущих… Но то, что они говорили… никак не желало укладываться в сознании, отторгалось, как нечто абсурдное, ирреальное.

— …сегодня пополудни… перед началом внеочередного заседания Амирата… у себя дома… Кемир Дин-Хадар покончил с собой… Личная охрана подтвердила факт добровольного ухода из жизни, а также — сделанное перед смертью признание в убийстве своего отца…

Что они городят? Если бы Кемир и был убийцей Исена, он бы ни за что… не такой он был человек…

— …не смог бы вынести разоблачения… того, что опозорил род Великого Оакима…

Невероятно. И нелогично. Если так боялся опозорить род, то зачем было признаваться?! Тем более, личной охране?! Но это ведь не всё, а выстрелы как же? А, вот и про выстрелы: