Эмили Хейнсворт - Второй шанс

Поднимаю руку, чтобы позвонить снова, но в этот момент за дверью раздаются чьи-то шаги. Через некоторое время она открывается, и на крыльце появляется Оуэн. Мальчик смотрит на меня непонимающим взглядом.

Втолкнув его внутрь, задвигаю засов и, прислонившись к двери спиной, облегченно вздыхаю. Оуэн продолжает смотреть на меня незрячими глазами.

— Эй, дружок, — говорю я, — как дела?

На лице Оуэна появляется бледная тень улыбки, но он не произносит ни слова в ответ.

— Слушай… а Нина дома?

Он пожимает плечами. Я замечаю, что мокрые волосы на голове белого как мел мальчика пропитаны испариной и прилипли ко лбу.

— Оуэн, где Нина? — спрашиваю я, опускаясь на колени.

Мальчик смотрит на меня стеклянными глазами, но не похоже, чтобы он был в состоянии сфокусировать взгляд. Пытаюсь вспомнить, что говорила Нина по поводу его болезни. Кажется… диабет? Что же нужно делать в таких случаях? Оглянувшись в поисках кого-нибудь еще, убеждаюсь, что в доме тихо и темно.

— Она наверху? — спрашиваю я.

— Я не хотел ее беспокоить… — говорит Оуэн угасающим голосом.

— Пошли, О, — говорю я, взяв мальчика за руку. — Пойдем найдем Нину, хорошо?

Его пальцы холодны как лед. Поднимаясь по лестнице, Оуэн спотыкается. Я придерживаю его, стараясь сохранять самообладание. Поднявшись на второй этаж, вижу, что дверь, ведущая в спальню Нины, закрыта. Стучу, но, не дождавшись ответа, открываю дверь и захожу в комнату. Нина лежит на постели, заправленной; так же аккуратно, как и в прошлый раз, когда я был здесь. На ней джинсы и свитер, глаза закрыты. Перед ней раскрытая тетрадь, исписанная математическими выкладками. Она спит, зажав в руке книжку комиксов. Рядом лежит айпод, но наушники вывалились из ушей. Музыки не слышно — очевидно, список композиций окончился.

Беру ее за лодыжку и трясу.

— Нина!

Девушка, взвизгнув, начинает брыкаться, но я уворачиваюсь. Нина пытается подняться, но, запутавшись в проводе наушников, снова падает на подушки.

— Боже… Кам?!

— С Оуэном что-то не так, — говорю я.

— Какого черта ты… — начинает Нина и, не закончив фразу, смотрит на брата. — Оуэн, что с тобой?

Увидев Оуэна, с трудом держащегося на ногах, она мгновенно спрыгивает с постели, чтобы потрогать его лоб.

— О, что с тобой? Что случилось?

— Есть хочется, — бормочет Оуэн.

Нина широко раскрывает глаза от удивления.

— Сколько времени? Ты ужинал?

Оуэн качает головой.

— Тетя Кэр сказала, ты меня скоро покормишь.

Стиснув зубы, Нина хватает мальчика за плечи.

— Оуэн, ответь мне на важный вопрос. Она сделала тебе укол перед уходом?

Оуэн надолго задумывается, затем нерешительно кивает.

— Скоро мы будем кушать? — спрашивает он.

На лице Нины появляется озабоченное выражение. Она оглядывается с видом человека, пытающегося наскоро составить какой-нибудь план, и, подумав, идет к двери.

— Слушай, я могу чем-то помочь? — спрашиваю я. — Может, лучше «скорую» вызвать?

— Ему нужен сахар! — кричит из коридора Нина.

Оуэн выглядит как умирающий. Беру мальчика на руки и отправляюсь вниз вслед за Ниной.

Она уже на кухне. Порывшись в холодильнике, Нина достает большую бутылку апельсинового сока. Я аккуратно усаживаю Оуэна на стул, наблюдая за тем, как Нина наливает сок в стакан. Лицо у нее такое же бледное, как у брата. Когда она прикладывает стакан к губам мальчика, становится заметно, что ее рука дрожит. Я забираю стакан и начинаю поить Оуэна.

— Я устал, — бормочет он, отворачиваясь.

— Пей, Оуэн, прошу тебя, — умоляет его Нина.

— Оуэн, пей сок, дружище, — говорю я. — Я тебе расскажу все футбольные секреты, если ты не будешь спать.

Услышав мое предложение, Оуэн поворачивает голову и открывает один глаз. Стараюсь убрать с лица озабоченное выражение. Мальчик берет стакан с соком и, отпив сначала маленький глоток, вскоре отдает мне пустой стакан. Отставив его в сторону, смотрю на Нину — похоже, она успокоилась. Увидев это, я тоже начинаю испытывать некоторое облегчение. Не знаю уж, при чем здесь апельсиновый сок, но если уж Нина перестала нервничать, видимо, это хороший знак.

— А что ты здесь вообще делаешь? — утомленно спрашивает она.

— Ничего… — говорю я, вспоминая встречу с Логаном. Такое впечатление, что с того момента прошло сто лет. — Но, похоже, я зашел как раз вовремя.

Через десять минут Оуэн уже не спит, хотя ему по-прежнему нехорошо. Несу его в спальню, где он может устроиться поудобнее, а Нина проверяет уровень сахара, наверное, раз пятьдесят подряд. Успокоившись, она отправляется за арахисовым маслом и конфитюром, чтобы покормить мальчика.

— Ты уверена, что ему не нужно в больницу? — спрашиваю я.

Нина, стоя у кровати, отрицательно качает головой.

— Нет, с ним все будет в порядке.

— Тебе хуже или как? — спрашиваю я, поглядывая на прибор для измерения уровня сахара. Оуэн искоса смотрит на меня, потом отворачивается и начинает разглядывать узор из футбольных ворот на одеяле.

— Как же я буду играть в футбол, если мне все время нехорошо? — спрашивает он.

— Ты же в этом не виноват, О, — говорит Нина.

Я присаживаюсь на край кровати.

— Спортом занимаются люди с куда большими проблемами, чем у тебя. А тебе нужно просто следить за собой.

Оуэн не смотрит на меня.

— Чтобы играть в футбол, не нужно быть идеальным, Оуэн, — говорю я, стараясь не вдумываться в смысл слов. — Лучшие игроки — это те, кому больше всего на свете хочется играть и кто всегда готов идти ради этого на жертвы.

Взяв лежащий на полке мяч, отмечаю про себя, насколько приятно держать его в руках, и отдаю пас Оуэну. Он принимает его.

— Печально, если в команде не будет такого хорошего квотербэка, каким можешь стать ты.

Оуэн смотрит на меня скептически, но больше не хмурится.

— Правда, Нина?

Не услышав ответа, я оборачиваюсь и не нахожу ее там, где она только что стояла.

— Так ты обещаешь, что не будешь какое-то время хандрить? — спрашиваю я, вновь поворачиваясь к мальчику.

— Да… — отвечает он, вздыхая и откидываясь на подушки. — Спасибо, Кам.

Дверь в спальню Нины открыта, но ее там нет. Нахожу ее на кухне, где она вытирает со стойки разлитый сок ворохом бумажных полотенец.

— Все нормально? — спрашиваю я, тут же ощущая идиотизм вопроса.

— Да, более-менее.

Нина не плачет, но у нее красные глаза. Она усердно стирает со стойки что-то такое, чего я не вижу, и на меня не смотрит. Подхожу ближе, не зная, что еще спросить. Кажется, Оуэна успокоить было легче.