Явь Мари - Апогей

Вероятно, он, проницательный и мудрый, узнал о моем намерении сбежать даже раньше меня самой. Возможно ли, что и Франси участвовала в его плане? Может, все это было подстроено с целью показать мне всю тщетность моих попыток сопротивления, мою ничтожность? Если это так, то им удалось. Я чувствовала себя совершенно разбитой.

Я помнила это лицо серого оттенка, кровь на потрескавшихся губах, ухмылку, обнажающую клыки…

— Вообще-то, это мужской туалет.

Я выпрямилась, поворачивая голову, по которой стекали холодные струи, в сторону говорившего. В молодом мужчине я узнала молчаливого напарника Кнута. Оказывается все это время я была здесь не одна.

— И не трать воду. — Он наклонился, чтобы закрыть кран. — Непривычно, да?

В тот раз я подумала, что он, как и все здесь, заранее готовился меня ненавидеть. Хотя, чуть позже станет понятно, что этот парень всегда и со всеми такой.

Я вообще довольно много о нем узнаю, например, что он не помнит своего имени, но Захария зовет его Иудой, а все остальные, по понятным причинам, Молчуном. Что, когда ему было пять, случилась какая-то ужасная трагедия, связанная с его родителями. Что его до десяти лет держали в качестве восстанавливаемого источника пищи какое-то сборище из вампирской третей ступени. И так до тех пор, пока Захария не перерезал ублюдков и не забрал его с собой. Я узнаю, что он тоже чистокровный, что здесь вообще много таких, потому что законники считали своей обязанностью сохранять кровь в чистоте. Так что да, они не сильно отличаются от моих прошлых хозяев. В их головах жили те же тараканы.

— Непривычно? — Переспросила я, кидая взгляд на кран.

Ясно. Молчун говорил о новых условиях содержания, но тогда я еще не могла составить полную картину различий между этим местом и домом Вимур.

— Мне нужно увидеть… моего брата. — Сглотнув, я попыталась мысленно убрать в сторону всплывающее перед глазами лицо Джерри.

Промолчав, напарник Кнута двинул к выходу из уборной, завернул в коридор, и я поплелась за ним.

Думаю, моя главная ошибка того дня — неистовое желание не признавать очевидное. Вероятно, мне стало бы легче, если бы я согласилась со смертью семьи, но для того чтобы эта правда стала привычной, мне нужно каждую минуту думать о ней, анализировать ее причины, прокручивать в голове тот момент снова и снова… а это было десятым кругом ада, о котором даже Данте не подозревал.

Мы спускались по лестнице, потом вновь повернули в какой-то коридор с рядом однотипных дверей. Я совершенно не запоминала маршрут, тогда мне казалось это таким же бесполезным, как и запоминать новые имена и лица, с которыми мне еще предстояло встретиться. В итоге, выбрав из ряда одну, Молчун прошел внутрь без стука, и я прошмыгнула следом. Это было душное, большое помещение, наполненное звуком глухих ударов и их эхом.

В тренировочном зале воцарилась тишина, взгляды спаррингующихся устремились на меня, противопоставляя, давая понять — я чужая. Имела ли я что-то против? Не в этот раз. Собиралась ли я это менять? Едва ли.

— Ладно-ладно. — Мой взгляд, позаимствованный у мертвеца, отсеял застывшие изваяния, сосредотачиваясь на движущейся ко мне фигуре. — Словно Иисуса увидели, честное слово. Продолжайте, ребят, это всего лишь моя сестра.

Кнут подхватил полотенце, висевшее на гвозде, вколоченном в стену, после чего подошел ко мне, молча взял под локоть и вывел из зала. Очевидно, не хотел, чтобы у нашего разговора были свидетели или чтобы на меня пялились.

— Я думал, ты сегодня не встанешь… ну знаешь, после такого… ты отлично держишься. — О, он даже не представлял… — Знаешь, я рад, что ты… с нами, хотя такая цена, конечно… — Когда он замолчал, давая понять, что никогда не был силен в ораторском искусстве, я пробормотала:

— Спасибо. — хотя ничего такого в виду не имела.

— Пойдем. Ты, наверняка, очень проголодалась. — Брат или нет, он не понимал меня совершенно. И все же я последовала за ним в сторону лестницы. — Знаешь, ты не обращай на них внимания… ну все эти разговоры… так со всеми новенькими. — Не думаю. — Скоро ты заведешь себе друзей… кстати, ты уже познакомилась с кем-нибудь?

Я подумала о Мэри и сказала:

— Нет.

— У тебя еще будет время. — Лестница кажется мне неимоверно высокой, но подниматься по ней молча куда проще, чем болтая. — Я попросил Кристину присмотреть за тобой, думал, она будет там, когда ты проснешься… Ты подружишься с ней. Знаешь… она моя девушка.

Он оборачивается и смотрит на меня, словно ждет одобрения. Хочет показать, что я уже стала частью семьи? Оценив его старания, я выдавливаю улыбку и киваю.

Теперь мне становиться ясно, откуда все здесь «знают» о моей связи с Аманом. Не составит труда и картинно представить: Кнут вернулся после провальной операции в растрепанных чувствах. Старик Захария, которому здесь все подчиняются, добавил к упрекам совести еще и свои. Взвинченный парень готов был кого угодно загрызть, но на выручку пришла его собственная Ева, которая может утешить одним звуком голоса. Кнут выдал ей все, смешав правду со своим собственным мнением о сложившейся ситуации. На следующий день о моей продажной сути знал каждый на этой базе.

Почему я рассуждаю сейчас об этом столь отрешенно, словно меня это не волновало? Потому что слухи — меньшая из моих проблем.

— Слушай, я хочу, чтобы ты знала, это не сойдет им с рук. — Боже, меньше всего на свете я хотела сейчас говорить о вчерашнем. Это совершенно меня не успокаивало, как могло показаться Кнуту. — Нас всех здесь объединяет эта ненависть к ним, понимаешь? У нас на всех одна месть.

Не лучшая мотивация, подумалось мне тогда.

Мы зашли в небольшую кухню, и я села на стул. Кнут же стал греметь посудой и доставать из старого холодильника то, чем еще можно было перекусить.

— Знаешь, тут есть огромная столовая и все завтракают, обедают и ужинают вместе. — Бормотал он, нарезая хлеб и ветчину неровными кусками. — Тебе еще предстоит освоиться, однако ты должна понять, что это место… здесь совершенно другие условия. — И это бросается в глаза. — Здесь все равны, понимаешь? Готовим, убираемся, дежурим по очереди. Сначала тяжело, но потом привыкаешь. Конечно, никто не будет на тебя давить… мы все понимаем…

— Я в порядке. — Солгала я, желая остановить поток его неумелой жалости.

— Скоро ты познакомишься с Захарией. А после разговора с ним всегда становиться как-то легче.

Видимо, старик выполняет здесь не только обязанности наставника, но и бога.

— Я думала, что познакомлюсь с… со своим биологическим отцом. — Пробормотала я, принимая из рук Кнута тарелку с бутербродом и кофе.