Сердца мира - Анна Цой

– Мы можем сделать чертежи и отправить их на изготовление. Ты же хочешь что-то особенное? – сказал он, и мы вошли в портал.

Нам накрыли на террасе у озера. Вид здесь был не хуже, чем с той самой башни, где мы сидели в прошлый раз.

Поле, изрешеченное ровными тропами, напоминало цейлонские чайные поля. По крайней мере на картинках и в рекламе изображали их именно так. Красные, синие и ярко-зеленые полосы тянулись до самого горизонта, сочно освещаемые редким для меня сейчас солнцем, а по многочисленным темным полосам–тропам сновали люди. Они громко разговаривали, смеялись и неторопливо собирали что-то с кустиков, кидая это в плетеные корзины, что нехитрым способом были привязаны веревками к плечам или шее.

– Что они собирают? – поинтересовалась я, беря с подноса очередной странный фрукт и кусая его.

Вольтер хмыкнул, смотря, как я оплевываюсь от странной кожуры, взял нож, очистив и порезав другой фрукт, отдал его мне уже на тарелке, забрал надкусанный и положил на отдельное чистое блюдо.

– Странные на Деймосе растения… – сказала я, рассматривая красное нечто, с синей сердцевиной и по какой-то немыслимой причине совершенно без семечек.

– Это кираль. Его выращивают только в Гномьих горах, так что вряд ли ты увидишь его где-то еще, – поймав мой удивленный взгляд, он продолжил, – по поводу первого вопроса: они собирают сатантэ – подвид пшеницы, только он растет в этом мире.

Все это было настолько удивительно, что я совсем забыла о еде и кинулась вниз – рассматривать новое растение. Терраса была небольшой, потому, сбежав по широким мраморным ступеням и оббежав небольшой внутризамковый сад, я оказалась у первых, уже собранных рядов.

Сарантэ был похож на самый обычный злаковый, только рос почему-то не колоском, а семечками на кусту словно ягода. Куст естественно был колючим. Интересно, с чем связано такое природное своеобразие? Колючки, ядовитость и шипы небывалых размеров словно намекали на неправильность этого мира. Точнее Деймос просто кричал, что желает избавиться от своего населения всеми доступными ему способами.

– Я рассчитывал на несколько другое времяпровождение, – раздалось где-то за моей спиной.

Хмык раздался у меня непроизвольно – я бы не смогла сдержать его, даже если бы захотела. Но тут же выпрямилась из позы рассматривания всевозможных кустиков и, развернувшись в сторону говорящего, неторопливо и с улыбкой на губах прошагала в сторону Феликса, лицо которого выражало что-то среднее между ожиданием чего-то важного и простой, но уверенной радостью.

Лорд стоял на балконе на уровень выше того, где находилась я, облокотившись на широкий каменный поручень, и наблюдал сперва за тем, как я поднимаюсь по ступеням, а затем подхожу к нему и бессовестно усаживаюсь на этот самый поручень.

– Почему все растения пытаются выжить из мира всех здесь живущих? Особенность этого мира или…

Договорить мне не дали. Поймав мой подбородок, Феликс заставил меня запрокинуть голову назад и завороженно следить, как он медленно склоняется к моему лицу. Легкое прикосновение к уголку губ, мое тут же участившее сердцебиение, и мужчина продолжает уверенно и нежно спускаться поцелуями по щекам, скулам и вмиг покрывшейся мурашками шеи. Я неосознанно открываю незащищенный участок кожи, повернув голову в противоположную сторону и разрешая ему встать ближе и вторгнуться между сжатых вместе до этого момента ног. Его рука медленно и почти целомудренно скользит пальцами по бедру, спускается к внутренней стороне и, просунув руку под моей согнутой в колене ногой, он неожиданно шлепает меня по мягкому месту.

– Не нужно меня провоцировать, Лесси, – хриплый шёпот на самое ухо.

От наваждения я отходила больше минуты. Сперва осознавала, что меня только что эм… «проучили», а потом и то, что собственно было сделано дабы это случилось. К слову, находились мы все в той же позе, что и пару минут до этого, так что нависшая надо мной «волна ехидности» до сих пор бессовестно лапала мой поруганный филей и улыбалась так, будто я ничего не могла сделать. По факту, конечно, так и было, но язвить мне это не помешало бы в любом случае.

– О, я обязательно перестану провоцировать тебя, при условии, что ты перестанешь играть в игры и ответишь на мои вопросы!

Мужчина улыбнулся мне, показав милые ямочки на щеках, и поднял меня на руки так, что мне пришлось крепче обхватить его талию ногами, дабы не свалиться вниз. Весьма двусмысленное положение заставило щеки порозоветь, а сознание язвить в ускоренном режиме.

– Я ответил на все вопросы, что ты мне задала, аларин, – Феликс обхватил меня рукой под… хм, и мы отправились вверх по ступеням, видимо обратно к столику.

– Это было тогда! Сейчас то я хочу узнать намнооого больше, – пробурчала я, осознав, что вышло как-то совсем по-детски.

Феликс лишь молча прошествовал к столику, усадил меня на мой прежний стул и махнул в воздухе рукой, подзывая прислугу. В ту же секунду рядом возникла тень девушки, просто служанкой ее сложно было назвать – худая, бледная и тихая настолько, что пройди она мимо меня, я бы не заметила.

Какие здесь все странные.

– Бумагу и перо, – сказал Вольтер ничего не значащим тоном, даже не посмотрев на ее тихое «Да, милорд».

Через пару секунд передо мной легли стопка выбеленной бумаги с тесьмой по краям и гербом рода Вольтер – синий полупрозрачный цветок на черном фоне, куча перьев, часто используемых в этом мире, а также чернильница и, слава Богине, простой карандаш.

Я отодвинула тарелку со сладким, но надкусанным только с одной стороны фруктом и принялась рисовать спальню мечты, адаптируя ее под особенности моей новой башни. Кровать с мягким изголовьем и высокими столбиками, а не с балдахином, как была в сиреневой комнате, две прикроватные тумбы, стол с парой стульев. И все. Минимализм в действии.

Единственное, что сделала я это криво и не особо понятно в некоторых деталях, но у меня всегда с рисованием плохо было, даже когда Рая пыталась меня учить.

Я подбежала с моим ну очень схематичным рисунком к внимательно следящему за моими манипуляциями Феликсу и, бессердечно–бессовестно отобрав бокал с каким-то новым очередным вином, положила листок перед Лордом.

После еще и вино отставила в сторону во избежание.

Князю сначала не сильно понравился такой исход, потому как на меня взглянули со смесью презрения и недовольства, но лишь углядев в моих глазах ни капли стыда, мужчина хмыкнул и забрал у меня карандаш, принявшись исправлять мои каракули.

И вот что удивительно – линии у него были ровные, предметы