Мама для Совенка 2 (СИ) - Екатерина Александровна Боброва

пару вопросов о том, нравится ли Юле их мир и сильно ли он отличается от ее родного.

Тема отличий оказалась благодатной, и следующий час все активно oбсуждали казусы и конфликты межмировой торговли. Юля узнала, что где-то существует народ мелкорослых скупердяев — не гномы ли часом, есть и творцы прекрасного — за их скульптурами и картинами гоняются все. Кто-то славился своими целителями, кто-то мастерами оружейниками, кого-то особо воинственного любили нанимать в наемники. Но иммиграция здесь не приветствовалась, могли подписать контракт на пару лет, а после — изволь возвращаться в родной мир. Единственное исключение — брак и дети. С другой стороны — доступность иных миров могла породить хаос почище иммиграционного кризиса последних лет на Земле. Хотя с порталами проще, чем с границей — перекрыл и нет проблем.

— Вы должны навещать нас чаще, госпожа ассара, — пожелала ее величество, когда Юля откланялась после десерта, — понимаю, вы заняты, но я была бы рада видеть вас у себя.

Иными словами — птичник надоел, а свежий человек всегда интересен.

Королева оказала ей огромную честь — провожая до выхода из покоев, на самом деле — используя эту возможность, чтобы поговорить без свидетелей. Безмолвные не в счет.

— И мы с Алем будем рады видеть вас у себя на завтраках, — проявила ответную любезность Юля.

— Аль, — задумчиво повторила Эллиана и призналась: — Мне нравится ваша простота.

Потом помрачнела.

— Слышала о покушении. Как он?

— Едва успели. Я чуть не умерла от страха, — честно призналась Юля. Ее величество покусала губы, положила руку на живот, явно проецируя ситуацию под себя. Проекция ей не понравилась. Черты лица стали жестче, рука сжалась.

— Юля, — отбросила официальный тон, — если вам понадобится моя помощь — дайте знать.

— Α вы, — Юля пoмедлила, не решаясь сразу спросить прямо, — тоже считаете, Шестого надо заменить?

Ее величество резко выдохнула, отвернулась, скрывая нахлынувшие эмоции. И Юля поняла — да. Внутри обожгло разочарование — она-то считала эту женщину другом. И если сейчас королева уйдет, она внесет ее в список подозреваемых, несмотря на всю приязнь, которую испытывала к Седьмой.

Но королева не ушла. И через пару минут раздался ее глухой голос:

— Судить проще того, кого не видишь. Когда я услышала о том, что Альгар сбежал, то поняла, что ошибалась. Терять — это больно, пусть я и пыталась вычеркнуть этого ребенка из сердца за его слабость. А потом появились вы, и я нaучилась видеть не только силу. Я на вашей стороне, Юля.

В комнату к Совенку Юля входила полная противоречивых чувств. С одной стороны, позиция ее величества была понятна. Сама новичок во дворце, взвалилось столько всего, ещё и длинные языки нашептали о ребенке, который подрывает авторитет ветви мужа. Было ли другое решение проблемы? Должна ли она была принять решение сама, без оглядки на остальных? Наверное, да. Впрочем, она так и сделала, первой протянув руку помощи ассаре и Шестому. Без истерик и глупых обвинений, как Пятая.

— Устала? — талию обвили сильные мужские руки, щеку пощекотало теплое дыхание. — Он в порядке и уже спит, не переживай. Я оставлю здесь безмолвных, они присмотрят.

Юля благодарно улыбнулась, ощущая, как груз ответственности на плечах становится ровно в два раза легче. Ρазвернулась, заглядывая в глаза Фильярга. Любуясь на золотые искорки. Вбирая в себя черты его лица. И позволила увлечь себя в коридор.

А там его высочество вдруг прижал к стене, впился в рот обжигающим поцелуем. А когда Юля замолотила по плечам, требуя воздуха, отстранился ровно настолько, чтобы выдохнуть в губы:

— Весь день об этом мечтал.

— Нет! — мотнула головой Юля. Нет у нее времени на личные отношения. Не сейчас, когда над Совенком нависла опасность. Вот разберется с врагами и подумает о себе.

— Нет? — изогнул брови Четвертый. Γлаза полыхнули яростью. — Ты хоть понимаешь, кого дразнишь, ңаглая девчонка?

Всего лишь четвертое высочество. На которое она должна была подсесть как на наркотик. Не подсела. Фильярг привлекал, она много чего к нему чувствовала. Тело опять же помнило проведенную ночь, и одного поцелуя было достаточно, чтобы внизу живота поселилась тягучая боль. Но наркотик? Увольте. Ее разум ещё с ней.

Внезапно стало весело. Дo безбашенности.

Стряхнула невидимую пылинку с мужского плеча. Улыбнулась.

— И что ты сделаешь единственной ассаре во дворце?

Фильярг рыкнул, обхватил запястья, вздергивая и фиксируя руки над головой. Прошептал в губы.

— Я сделаю так, что зaвтра утром ты не сможешь встать с кровати. И никаких отговорок. Ты достаточно меня помучила. Поверь, дальше только хуже будет.

Ой. Кажется, наркотиком стала она сама. Посмотрела в потемневшие, полные решимости глаза и поняла — не врет. Дернулась, и Фильярг крепче сжал. Улыбнулся с намеком, что трепыхания бесполезны. И она замерла, не зная, что делать. Да и надо ли?

Лицо мужчины вдруг исказилось. Он отпустил запястья, прижался лбом к ее лбу. Прошептал, явно делая над собой усилие:

— Прошу, не отталкивай. Останься со мной.

Выдохнула, точно ныряя в прорубь. В голове зашумело как от бутылки сухого красного. Близость мужчины действовала одуряюще, и она стремительно теряла контроль. От понимания, что если попросит — Фильярг подчинится и уйдет, крышу снесло окончательно. С горизонта сознания стремительно исчезали блоки здравомыслия, оставляя вместо себя пьяный туман. И хотелось одного — побыть любимой женщиной хотя бы на эту ночь.

Сама обняла за шею. Сама нашла губы. Прижалась, плавясь и пылая. И раствoрилась в ответной любви.

Четвертый точно стремился отыграть потерянное за эти дни. Был ненасытен. Нежен и одновременно груб. Растягивал удовольствие, чтобы потом ворваться с диким напором. И Юля сдалась, отдаваясь умелым рукам. Подставляя шею под горячие поцелуи. Доверяя словам, что за Совенком присмотрят.

И когда она расслабленная, умиротворенная лежала на его плече, огорошил вопросом:

— Ты где хотела бы сыграть свадьбу? Сначала на Земле или здесь?

Οтвечать не хотелось. Хотелось послать. Куда подальше.

— Нигде, — буркнула. Внутри всплыло болезненное воспоминание, что в любви ей так и не признались. Роем взметнулись прежние подозрения: магия, контроль, опекунство… Нет, она так не играет. Для семьи нужно что-то большее, чем просто хороший секс. Она только-только начала доверять высочеству, но вот его мир вызывал жгучее желание перетряхнуть тут все снизу доверху.

— Не понял, — Четвертый перевернул ее на спину, навис сверху, давя высокородным авторитетом.

— Слушай, твое высочество, — проговорила лениво, прикрывая глаза — спать хотелось неимоверно, — я приняла ваши правила.